Субординация в трусах, или Мой прекрасный (бывший) босс!

Пролог. Теория неслучившегося взрыва

Пять лет назад. Общежитие, комната 304.Температура в помещении: около тридцати градусов тепла.Температура между телами: близкая к температуре плавления вольфрама.Марк Громов всегда был перфекционистом. Даже когда стягивал через голову футболку, он умудрялся делать это так, словно позировал для обложки журнала, а не находился в обшарпанной комнате студенческого общежития под бдительным взором плаката с Джеком Воробьем.Аня сглотнула, судорожно сжимая в руках подушку. О боги, у него действительно были кубики пресса. Не то чтобы она сомневалась, но увидеть это вживую, в полумраке от настольной лампы — совсем другое дело.— Итак, — Марк опустился на скрипучую кровать рядом с ней, и Аня почувствовала, как от него пахнет мятной жвачкой и дешевым гелем для душа. Его рука, горячая и уверенная, легла ей на талию, медленно забираясь под край домашней майки. По коже мгновенно побежали стада мурашек. — На чем мы остановились, Нюша?— На том, что ты высокомерный индюк, — прошептала она, хотя ее дыхание уже сбилось, а губы сами потянулись навстречу его губам.Поцелуй вышел сокрушительным. Марк целовал так же, как учился — напористо, контролируя каждый вдох, не оставляя шансов на спасение. Аня запустила пальцы в его жесткие темные волосы, окончательно теряя связь с реальностью. Его ладонь скользнула выше, оглаживая ребра, и... случайно зацепила стопку распечатанных чертежей, лежавших на краю кровати.Листы с шуршанием разлетелись по полу.Марк на секунду отстранился, тяжело дыша. Его взгляд упал на верхний лист.— Подожди, — хрипло сказал он, прищурившись в темноте. — Это твоя курсовая по расчету балок?— Громов, ради всего святого, забудь про балки, — простонала Аня, пытаясь притянуть его обратно за шею. — Целуй меня.— Нет, стой, — Марк аккуратно, но настойчиво отстранил ее руки, потянулся к полу и поднял лист. — У тебя здесь ошибка в эпюре изгибающих моментов. В третьем сечении. Ты знак перепутала, тут должен быть минус.Аня замерла. Романтический туман в ее голове мгновенно рассеялся, уступая место чистой, концентрированной ярости. Она вырвала чертеж из его рук.— Какой еще минус, Громов?! Там плюс! Я три раза пересчитывала по формуле Журавского!— Значит, все три раза ты посчитала неправильно, — совершенно спокойно, сухим лекторским тоном ответил Марк, сидя перед ней в одних боксерах. — Если твоя балка нагружена распределенной силой сверху, нижние волокна растягиваются. Это элементарно.— Мои волокна сейчас растянутся от желания тебя придушить! — взвилась Аня, вскакивая с кровати. — Ты серьезно? Мы сидим в трусах, Громов! Я была готова отдать тебе свою невинность, а ты критикуешь мою эпюру?!— Я просто забочусь о твоем образовании. С такой эпюрой твой мост рухнет, Аня.— Ах, мой мост рухнет?! Тогда катись к черту вместе со своими правильными знаками! Выметайся из моей комнаты!— Аня, не истери, это просто математика...— Вон! И чертеж свой дебильный забери!Через две минуты Марк Громов, гордо выпрямив спину, уходил по коридору общежития, пытаясь на ходу натянуть джинсы и удерживая под мышкой учебник. Секс года не состоялся. Великая битва за сопромат была проиграна обоими.Тогда Аня думала, что это худшая ночь в ее жизни. Она еще не знала, что через пять лет этот зануда станет генеральным директором строительной компании, где она будет работать ведущим архитектором. И что их настоящая катастрофа начнется не в душной общаге, а на пятизвездочном курорте.