Суд Изгнанницы

Глава 5.

Я проснулся и резко сел на кровати. Комната моя. У распахнутого окна застыла Айла, не отрывая взгляда от улицы. По щекам ее текли слезы, словно весенний дождь по стеклу.

— Айла, что с тобой?

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Как ты себя чувствуешь, Рег? — Ее прекрасное лицо исказила гримаса боли и отчаяния. — Мы нашли тебя вчера у дома. Ты был весь в грязи и крови. На тебя кто-то напал?

— Я в порядке, чего не скажешь о тебе. Что случилось? — Я решил утаить произошедшее, опасаясь ее реакции.

Айла кивнула в сторону улицы.

— Он нашел меня, — прошептала она, закрывая лицо руками.

Я встал. Виски пульсировали, но в остальном чувствовал себя сносно. Подошел к окну. С улицы доносились сердитые голоса, звучавшие как раскаты грома.

Погель стоял у крыльца и яростно спорил с человеком в белом балахоне. Светляк. Еще один, стоял рядом с бароном. Роно и Берт жались позади незнакомца.

— Барон! Повторяю! Эта дюнасарская девка — моя собственность. Вот распоряжение, подписанное принцем Карином. Не знаю, каким образом она стала вашей помощницей, но это мой законный трофей!

— Трофей?! Она человек! — Алан рычал, как раненый зверь. — Тем более, ты и так отобрал у нее самое ценное. Тебе мало?!

— Мне надоело это представление! — взревел незнакомец, и его руки засветились зловещим светом.

В тот же миг второй маг света, заслонив барона собой, встал напротив незваного гостя.

— Мастер Горгас, я призываю вас к благоразумию. Если вы не прекратите, я буду вынужден применить силу для защиты моего барона.

На лице Горгаса отразилось изумление.

— Ты смеешь мне угрожать, люциол? Ты понимаешь, что сделал? Орден приговаривает тебя к смерти за предательство!

В следующую секунду из-под ног баронского мага вырвались светящиеся жгуты, пытаясь обвить его ноги, но, наткнувшись на мерцающий щит, бессильно сползли на землю. Эрдан, а именно так звали молодого мага на службе Погеля, воздел руки к небу, и на Горгаса обрушилась ослепительно-белая двухметровая стрела, словно посланная самим богом. Одновременно с этим Роно и Берт, обнажив мечи, бросились на светлячка, но тот лишь развел руками, и парни, словно сломанные куклы, отлетели в стороны.

— Неееет! — закричал Алан, но Эрдан изо всех сил толкнул его на крыльцо, и барон, споткнувшись, упал в пяти метрах от мага.

Из воздуха возник золотой саркофаг, выполненный в форме человеческого тела, утыканный тысячами игл. Он был испещрен узорами и символами, в центре которых красовалось лицо самого Зейроса. Саркофаг накрыл Эрдана и со звуком, похожим на удар колокола, захлопнулся. Я услышал лишь хруст костей и предсмертный вопль люциола.

Айла сорвалась с места и выбежала из комнаты. Я, как мог, поспешил за ней. Во дворе девушка встала напротив Горгаса, который с ухмылкой смотрел на останки Эрдана. Изорванное в клочья тело, окровавленный и изорванный балахон.

— Я здесь, господин Горгас. Не надо больше крови, молю вас, — она опустилась на колени.

— Послушная девочка. Разве нельзя было сразу решить все миром? Теперь мне предстоит объяснять люминархам смерть брата, — он со всей силы ударил Айлу по лицу. — Это за твой побег. Собирайся, нам еще ехать в Луменир, на свадьбу. Принц Карин женится на жемчужине Ордена. Вас не пригласили, «генерал»?

В моей голове набатом звучали слова: «Я есть закон», «Имя мне Судья».

Рот наполнился привкусом гнили. Перед глазами замелькали картины убийств. Тысячи смертей, главным «героем» которых был Горгас. Вот он накрывает небольшую деревню среди песков волной магических стрел. Сцена меняется, и я вижу израненную, рыдающую Айлу. Она прижимает к себе бездыханное тельце, а Горгас бесцеремонно хватает ее за волосы, заставляет разжать пальцы и волочет за собой по земле.

— Она никуда с тобой не пойдет, — я смотрел в глаза этого чудовища.

— Великий Свет! Да что за денек сегодня? Ты еще что за придурок? — Он картинно закатил глаза.

— Ты убивал. Много. Ради забавы, ради удовольствия. Ты прикрывался своим богом, сея хаос и горе! Признаешь ли ты себя виновным? — Я выжидающе смотрел на Горгаса.

— Что ты несешь, Ниргас тебя дери? — Ухмылку на его лице сменила злоба.

— Раскайся, и тогда суд будет не так суров, — мой голос наполнился ледяным презрением.

— Ублюдок, ты хоть знаешь, с кем говоришь?

— С преступником, убийцей, палачом, — голос в моей голове продолжал шептать.

Руки мага начали наливаться светом, но, к его ужасу, этот свет ручейком стек на землю и испарился. В глазах Горгаса появился страх. Воздух вокруг нас стал вязким, резко похолодало. С неба посыпался пепел, а шепот усилился, стал всеобъемлющим, и было видно, что его слышали все.

«Убив, готовься умереть,

Пусть станет приговором смерть.

За ужас, горе, детский крик,

Для Горгаса настал Вердикт».

Черные цепи, вокруг которых вился пепельный дым, со всех сторон пронзили мага. Я лишь успел заметить, как, моргнув, исчез его щит. Маг упал на колени и расставил руки в стороны, ладонями кверху. Взгляд его был устремлен в небо. Конечности, от пальцев к телу, начали чернеть. Горгас заговорил могильным голосом:

— Убивать, калечить, удовольствие… Мама, я хочу кушать, можно мне твою кашу? Щенок, ты сдохнешь за то, что посмотрел на меня косо. Нет, Мили, не бросай меня, я люблю тебя, умри… Сила, я всесилен! Зейрос, я принесу еще жертв. Нет, не надо меня бить, мастер, я все сделаю. Новая деревня, новые женщины для моих утех. Мама, мне страшно, помоги… Я виновен! Я хочу жить!

Его рот исказился в беззвучном крике, глаза налились кровью, и через мгновение некогда великий маг света рассыпался, оставив лишь горстку пепла.

В мир вернулись звуки и цвета. Воздух стал обычным, температура выровнялась. На меня с ужасом смотрели две пары глаз.

Мы сидели в гостиной, словно три тени в сумраке: я, Айла и Алан. В фарфоровых кружках дымился ароматный чай.