Сударь Благие Намерения

2.Инцидент на балу

Бальный зал хорошо освещался. Беспрестанно играла музыка. Посреди зала танцевали пары. Те, кто не участвовал в танцах, стояли по краям группами – юноши отдельно, девушки отдельно. Иногда кто-то из юношей подходил к девушке, чтобы пригласить на танец. У всех неприглашенных в глазах вспыхивал огонек зависти. Но высказывание зависти – это моветон. И поэтому девушки сразу начинали разговаривать на какие-то другие темы, про каких-то других людей.

– Мне он танец обещал, – проговорила одна из девушек своим подругам, явно продолжая разговор.

– Кто из них? – спросила вторая.

Первая девушка заулыбалась и проговорила:

– Лисицин который.

На что вторая девушка сказала:

– А мне больше его кузен Михаил нравится.

Тут к разговору подключилась третья подружка и поведала им, конечно, по большому секрету вполголоса:

– Поговаривают, что у Михаила адюльтер с супругой полкового адъютанта Гуревича.

Девушки захихикали. Потом, опомнившись – где наше воспитание, заахали.

Вторая девушка кивнула в сторону входа в зал:

– А вот и они. Красавцы оба.

– Да, да, – закивали головами другие девушки.

В зал вошли Сергей с Михаилом. Сергей в форме гусарского полка, а Михаил в светской одежде. Они остановились, оглядывая зал с видом полководцев перед битвой.

Михаил остановил взгляд на группе девушек.

– Вон, глянь! – проговорил он. – Юные дщери Афродиты.

И он слегка поклонился им. Следом поклонился Сергей. Проговорил игриво, так, чтоб никто, кроме них, не слышал:

– Ох…

И они разом с братом закончили фразу:

– Ёшки-матрёшки!

И тут же засмеялись.

Вдруг Михаил заметил кого-то среди присутствующих. Лицо его сразу стало заинтересованным.

– Серёжа, я оставлю тебя.

Тот кивнул и тихо со смехом проговорил:

– Надеюсь, когда-нибудь она станет вдовой.

Михаил ушел, а Сергей направился к группе молодых девушек, пытаясь вспомнить, кому же из них он обещал танец.

Яркий свет луны освещал дорожки и кусты парка, куда не долетал свет от окон бального зала. Но негромкая музыка сюда доносилась, создавая особую романтическую атмосферу. Спустившись по лестнице, Михаил и Анна, супруга Гуревича, остановились. Михаил, убедившись, что никого рядом нет, заговорил страстным шепотом:

– Сударыня, мне кажется, я ждал это мгновение всю жизнь.

Он взял ее руку и стал осыпать поцелуями. Анна остановила его, убрала руку и с улыбкой проговорила:

– Вы такой страстный, что от вас даже жар исходит.

– Я сгораю от любви, – глядя ей в глаза, проговорил Михаил. – Погасите мой огонь поцелуем. Умоляю вас!

– Вы меня толкаете на преступление, – несколько игриво проговорила она. – Я замужем. Вы меня компрометируете, – голос ее зазвучал слабым шепотом. – Но не могу устоять перед вашими мольбами, – она закрыла глаза, давая понять, что готова ко всему.

Михаил тут же этим воспользовался и страстно прильнул к ее губам.

В этот самый момент на лестнице появился муж Анны – полковой адъютант Гуревич. Зная наклонности своей супруги принимать попытки ухаживания местных молодых людей, он старался вовремя это пресекать. Но в этот раз он заигрался с офицерами в вист и проворонил исчезновение своей второй половины. Надеясь все же, что слухи об ее адюльтере неправда, он бросился ее искать. И честно признаться, был на взводе от такого поведения – взяла и просто исчезла. Обойдя зал, он вышел в парк. Услышав какие-то голоса внизу, Гуревич тихо подошел к лестнице и остановился на верхней ступеньке. Внизу увидел целующуюся парочку и хотел уже уйти, как в женщине узнал свою супругу. Вне себя от ярости он кинулся вниз, крича на ходу:

– Что здесь происходит, сударыня?

Анна вскрикнула.

Подскочивший к ним Гуревич попытался схватить Михаила, но ухватился только за перчатку, которую тот держал.

Испуганный Михаил бросился бежать и скрылся в кустах.

Гуревич посмотрел на перчатку юноши, потом на свою жену и, схватив ее за руку, молча потащил вверх по лестнице.

В бальном зале веселье продолжалось – играла музыка и танцевали пары.

Сергей с Михаилом стояли в стороне от всех присутствующих и тихо разговаривали.

– Сережа, он убьет меня, – нервно говорил Михаил озираясь. Его губы дрожали. В глазах был страх.

Сергей, так же осматривая зал, пытался успокоить кузена:

– С чего ты взял?

– С того, что я в дерево с двух метров попасть не могу. А у адъютанта уже несколько поединков на счету. Из которых он вышел победителем. Так говорят! А ситуация явно тянет на дуэль.

– Говорят… Он видел твое лицо?

– У него моя перчатка, – Михаил показал единственную оставшуюся. – Что делать? – казалось, он сейчас расплачется. – Что делать?

Сергей увидел входящего в зал Гуревича с супругой.

– Возьми мои перчатки, а мне давай свою, – быстро проговорил он. Они обменялись.

Гуревич, увидев братьев, направился к ним. Он буквально тащил за руку супругу. По лицу было понятно, что ей больно и неприятно. Она говорила негромко, но зло, как бы шипя:

– Оставь меня! Позоришь нас обоих. Отпусти, мне больно!

Гуревич шел, не обращая внимания на ее просьбы.

Подойдя к братьям, адъютант обратился к Михаилу:

– Мерзавец! – одновременно он бросил в Михаила отобранную у него ранее перчатку.

Перчатку поймал Сергей.

– О! Адъютант, спасибо! А я-то думаю, где я ее обронил? – издевательски заговорил он. – Отчего ж вы себя мерзавцем-то называете? Вы – герой! Я ж без перчатки, как без руки.

Гуревич на секунду от такой наглости оцепенел и стоял с открытым ртом. Краем глаза он заметил, что окружающие свидетели этой сцены притихли и ждали развязки. Оркестр играл какой-то веселый танец. Из-за этого вся ситуация приобретала курьезно-издевательский оттенок. Гуревич был готов броситься душить этого шута и его братца, из-за которых он оказался в такой неприличной ситуации. Однако же сдержался. Он злобно впился глазами в Сергея. Но окончательно потерять лицо было недопустимо. Он твердо произнес: