Сударь Благие Намерения

17. Нападение волков

Избушка, конечно, получилась очень неказистая. Кривоватое бревенчатое строение ниже роста человека, без окон, на крыше накиданы ветки. Дверь низкая. Из нее можно только выползти на коленях. Вход закрывался стесанными и скрепленными небольшими бревнышками. Но это был дом и его крепость.

Помощь все никак не приходила. Хотя, по подсчетам, уже вот-вот должна прибыть. Несмотря ни на что, Сергей считал Роговского честным человеком, а вот Гуревича… Это вопрос вопросов. Да и приключиться могло все, что угодно. Например, по каким-то причинам письмо могло не дойти до адресата, экспедиция могла не заметить с моря его избушку или координаты были неточны.

В эти дни, сидя в избушке, он писал при свете лучины, которую вставлял в расщепленную для этих целей жердь.

Записи из дневника:

«Пришлось срочно достраивать избу. Да ее и избой-то назвать сложно. Но хоть какое-то убежище».

Сергей прокашлялся. Какая-то, видимо, легкая простуда. Он отхлебнул из глиняной плошки. Там он заваривал сушеный зверобой и иван-чай. Еще в детстве девчушки из деревни при усадьбе показали ему эти травки и объяснили, что это такое:

– Иван-чай просто вкусный, а зверобой от многих хворей помогает, – рассказывали они.

«Как же много всего в жизни, что стоило бы знать», – подумал Сергей.

– Знать бы, куда упадешь, соломки бы постелил, – вздохнув, вслух проговорил он и поднес руки к небольшому камину.

Снаружи дул ветер и были слышны накаты волн на берег. На море шторм. В последнее время он случался часто. Но Сергей предусмотрительно поставил избушку не на песке, а там, где начиналась трава, то есть на опушке леса. Поэтому не боялся, что волны могут достать до его убежища.

Он отложил дневник, взял ружье и отодвинул дверь. Через узкий вход он выбрался наружу. Захотелось размять немного ноги.

Если посмотреть со стороны, то вид у него был потрепанный. Поверх поношенного пальто была надета самодельная безрукавка из заячьих шкур, на голове такая же, из шкур, шапка непонятной формы. Отросла борода. Сергей все собирался ее сбрить, но каждый раз махал рукой, приговаривая:

– Ну, не такая уж и большая. Зато теплая и закрывает половину лица. Наверно, я сейчас похож на дворника Кузьму, ёшки-матрёшки…

Он стал делать какие-то примитивные, но по-житейски важные для себя открытия. Например, если на холод выйти, постоять, потом зайти в избу и чуть-чуть согреться, а потом выйти опять наружу, то холод уже переносится легче. Или если пить достаточно воды, то меньше хочется есть и меньше пищи требуется. Но за водой надо было ходить постоянно, так как про запас ее хранить было негде. Только в паре глиняных емкостей собственного производства и небольших ванночках из бересты.

После рассказов моряков на корабле Сергей очень боялся цинги. Но ни яблок, ни квашеной капусты, ни тем более цитрусовых у него не было. Поэтому он стал заваривать в травяной чай сосновую и елочную хвою. Помогало это или нет, но пока десны не кровоточили.

Сергей вернулся в избушку и принялся опять писать:

«Пару раз ночью уже выпадал снег. Но сразу таял. Самое сложное – это делать заготовки пищи. Зимой это может ой как пригодиться.

Чего мне ждать от стихии, не знаю. Наловчился ловить и сушить рыбу. В вещах таки нашел рыболовную сеть. Небольшую. Спасибо тому, кто об этом позаботился. Но радость была такая, что я готов простить всех. Включая Гуревича. Но все же… как вспомню, что из-за него здесь оказался, то сердце аж заходится яростью и жаждой мести. Но все реже и реже. Они для меня будто в другом мире, будто это я книгу вспоминаю. Моя нынешняя жизнь реальна. А та – воспоминания. А еще приходят мысли, что Гуревич-то негодяй, конечно, но во многом я сам виноват. Мне сейчас выжить надо. А судьба такова, что Божья кара всех настигнет. Да и думаю я иногда, что виной всему моя вспыльчивость и гордыня. Уж с кем, а с Роговским ссориться точно не стоило».

Сергей отложил перо и дневник. Пора спать. В последнее время он засыпал мгновенно, стоило только закрыть глаза.

На улице светила луна. Ветер гнал по небу небольшие облака. В свет луны вышла небольшая стая волков. Они медленно и боязливо приближались к избе, постоянно принюхиваясь.

В жилище Сергея было темно. Изредка угольки потухшего очага вспыхивали красным, тут же гасли. Сергей спал одетый. Ему снилось, что наконец за ним пришел корабль. Он стоит на рейде. И оттуда подают ему сигнал в какую-то медную трубу: «Уууу! А-Уууу!» А Сергей не может никак подняться с топчана. Пытается крикнуть: «Я здесь, я здесь!» Но не может произнести ни звука, а только рот открывает беззвучно. Внезапно он проснулся. Открыл глаза и прислушался. В паре метров от его дома раздался волчий вой, который Сергей принял за сигнал с корабля и который разбудил его. Он опять прислушался. Было слышно какое-то тихое поскуливание.

Сергей взял ружье. Проверил, заряжено ли. Поставил его у двери. Взял второе. Проделал все то же самое. Только после этого он осторожно отодвинул дверь и выглянул наружу.

Один из волков, будто ждал этого, кинулся в проем. Сергей успел его схватить за горло. Волк рвался на него, щелкая в нескольких сантиметрах от лица зубами. Сергей что есть силы прижал его к верхней части проема. Правой рукой выхватил из-за голенища нож и нанес волку несколько ударов. Тот взвизгнул. Попытался рвануть обратно на улицу, но Сергей держал его. Страх придал силы. Он продолжал наносить удары, пока волк не ослаб и не перестал дергаться. Тогда Сергей отпустил его. Вдруг заметил, как еще один хищник кинулся к открытой двери.

Сергей схватил ружье и буквально в последний момент в упор выстрелил. Волк замертво упал возле самого входа.

Он тут же взял второе ружье и выстрелил в мелькающие в свете луны тени. Но, похоже, промахнулся.

Он втащил первого убитого волка внутрь, поскольку тот лежал прямо на пороге, и задвинул дверь. На всякий случай привалился к ней спиной и стал заряжать ружья по новой.