Сударь Благие Намерения

26. Фигура в черном плаще

Обратный путь в столицу не отметился ничем примечательным. Разве что Петька упросил Сергея поговорить с капитаном на тему участия в делах команды и был временно зачислен юнгой. Теперь он с утра до вечера был занят. Иногда Сергей его не видел ни разу в течение дня. Несмотря на то, что юнгу отправляли делать далеко не самую лучшую и приятную работу, Петьке это, похоже, нравилось. И через некоторое время команда его воспринимала как своего. Как-то капитан завел с Сергеем разговор:

– Думается мне, что парню надо в моряки идти. Он прямо наш, морской.

Сергей с ним согласился, рассказав, что тот и сам об этом мечтает. Пообещал, что приложит все усилия, чтобы его мечта сбылась.

Василий же поначалу страдал морской болезнью и первые дни совсем не выходил из каюты. Навещавшему его Сергею он объяснил, что сначала так всегда. И действительно, через несколько дней он уже спокойно расхаживал по палубе. Чтобы как-то скоротать время и победить скуку, он болтал с матросами. Они его прозвали «наш сухопутный», поскольку Василий часто говорил, мол, как же так вы живете на море-океане, – мне больше суша нравится да твердая земля. Когда судно заходило в какой-нибудь порт для пополнения запасов еды и воды, Василий с радостью составлял компанию Сергею и отправлялся осматривать достопримечательности. Обычно ходил молча. Лишь изредка, то восхищенно, то с осуждением, восклицал: «Вот басурмане!»

Сергей же в основном в пути был занят своими картами, записями, которые он приводил в порядок, переписывая, дополняя, систематизируя. Карты были не совсем картами, а скорее схемами. И Сергей опять все перечерчивал, высчитывал, чтобы превратить их в меркаторские карты, пусть они и применялись в основном как морские, отчего бы их не попытаться применить и на суше? (Прим. – на таких картах меридианы были перпендикулярны экватору и параллельны между собой, название от имени фламандского географа Меркатора.) Тем более если объемы державы вполне сравнимы с размерами океанов. Ну, и так, надеялся Сергей, они будут понятны и интересны не только географам, но и чиновникам. Хотелось верить, что его труды принесут много пользы, поскольку край только начал обживаться Российской империей. Англичане и португальцы, те суют нос по всему миру, а мы свою землю на Дальнем Востоке из рук вон плохо знаем.

На судне Сергей первое время сблизился с журналистом Николаем Сибиряковым, который почти на собственные средства совершил путешествие в Охотск. Когда узнавали его фамилию, то все восклицали: «Как? Тот самый?» На что Николай отвечал, что он не родственник известного богатея и промышленника, однако частично его личную экспедицию однофамилец поддержал деньгами. В дальнейшем Сибиряков собирался описать подробно обо всем, что видел. Но узнав историю Сергея, он назвал его «русским Робинзоном» и несколько вечеров выпытывал у него подробности жизни на диком берегу.

Поначалу Сергей с удовольствием рассказывал о своих тяготах, но, когда уже пошли подробные расспросы, он понял, что его это стало утомлять. И он стал прятаться от назойливого писаки в каюте. Выбирался из нее, только убедившись, что Сибирякова нигде нет поблизости.

Прибыв в Санкт-Петербург, Лисицин и вовсе на время забыл про господина журналиста. Сергей поначалу пытался выспрашивать у своих знакомых по полку, которые немало были рады и даже удивлены его появлению, так как считали его сгинувшим в далеких землях, в какое ведомство ему лучше пойти со своими результатами исследований. Но те только пожимали плечами и говорили, что нынче не то, что, мол, это при государе Александре столица была городом военных мундиров, а теперь всем правят «сюртуки», то есть чиновники-бюрократы, обласканные царем Николаем. Поэтому военные ничем помочь не могут. Но обращаться перво-наперво нужно в Русское географическое общество. А набравшись храбрости, можно подать бумаги и в Собственную Его Императорского Величества канцелярию. Однако ж все путались, в какое отделение. В основном помнили только про надзор, цензуру и законы, которые чаще других появлялись в газетах, анекдотах и сплетнях.

Сергей так и сделал. В географическом обществе его приняли душевно, как равного, а вот в канцелярию пришлось ходить несколько дней.

Но все вдруг резко изменилось, когда его стали везде узнавать. Оказывается, Сибиряков таки опубликовал очерк о нем. На это наложился интерес географического общества. Его везде стали приглашать. Помимо всевозможных светских раутов, Сергея попросили выступить с лекцией в Русском географическом обществе. А когда он, уже будучи известным, в очередной раз зашел в канцелярию Его Императорского Величества, то бумаги взяли тут же, сказали, что сами отправят их по назначению. И заверили, что они всенепременно попадут на стол самому государю. Сергей был на седьмом небе от счастья.

К выступлению в географическом обществе он готовился особенно тщательно. Два дня ушло на перерисовывание карты в увеличенном масштабе с обозначением предполагаемых залежей медной руды и золота, которые он обнаружил. И когда он, гладко выбритый, во фраке, вышел к кафедре… Зал затих.

На передних рядах сидели заслуженные господа в мундирах различных ведомств, в орденах и медалях. Но в основном зал был заполнен мужчинами в светских парадных фраках. Некоторые пришли с дамами. Яблоку было негде упасть. Даже проходы были заняты студентами.

Сергей вдруг разволновался. И стоял молча пару минут в абсолютной тишине не в силах начать говорить.

Тишину прервал мужчина преклонных лет в адмиральском мундире. Это был Федор Петрович Литке – один из основателей Российского географического общества, мореплаватель, географ, исследователь Арктики. Сидя в первом ряду, он произнес:

– Сергей Петрович! Не волнуйтесь. Мы вас внимательно слушаем.

Восторженные студенты, а за ними и весь зал взорвались аплодисментами. Сергей глубоко вдохнул и громко сказал:

– Благодарю!

Зал сразу затих. Сергей почувствовал уверенность и продолжил: