Сударь Благие Намерения

28. Прощение

Доехали как-то быстро. Сергей всю дорогу молчал. Василий, сидя с кучером на облучке, иногда поворачивался, проверяя – все ли нормально. Сергей был погружен в свои мысли. Когда кучер остановил пролетку, то он как-то встрепенулся, будто ото сна.

Семья Роговских жила достаточно скромно. Они занимали левую половину первого этажа из нескольких комнат.

Когда Сергей в сопровождении Василия вошел в прихожую и представился, то тут же встречать их вышла невысокая, худенькая пожилая женщина – жена Роговского.

– Батюшки! Сергей Петрович, проходите. Славно, что вы приехали. Муж все говорит, что, мол, хочу увидеть и прощения попросить. Вот как только в газете про вас прочел.

– Где же он сам? – спросил Сергей.

– Пойдемте, пойдемте провожу.

Супруга Роговского пошла вперед. Они вошли в полутемную спальню. На окнах висели плотные занавески, но местами, где они не плотно прилегали к стене, пробивался солнечный свет.

Сам Роговский лежал на кровати с закрытыми глазами. Он был бледен и никак не отреагировал на вошедших. Только вдруг зашелся глухим кашлем.

Сергей остановился у порога спальни.

– Боже мой… Чем он болен? – шепотом спросил он.

– Врачи говорят, воспаление легких. Они ходили в Северный океан. Как вернулся, так сразу и слег, – ответила супруга капитана.

– Каковы шансы на выздоровление?

Супруга Роговского вдруг не удержалась и всхлипнула. Вытерла платком влажные от слез красные глаза и, с трудом выдавливая слова, ответила:

– Да какой там! Когда врач советует молиться, значит, что лечить уже бесполезно, – и она опять всхлипнула.

– Милая, кто это с тобой? – слабым голосом вдруг заговорил капитан.

Его супруга взяла себя в руки. И насколько могла, спокойно, как ей казалось, ответила:

– Сергей Петрович Лисицин пришел, дорогой.

Роговский открыл глаза и сощурился, пытаясь разглядеть Сергея.

– Это хорошо, – сказал он. – Темно, не вижу вас.

Он попытался поднять голову, но подошедший вплотную к кровати Сергей произнес:

– Роман Сильвестрович, лежите.

Супруга капитана пододвинула стул.

– Я рядом присяду, – сказал Сергей и, сев, взял старого капитана за руку. Тот в ответ слабо, сколько позволяли силы, сжал руку Лисицина.

– Мое сердце наполняется радостью, что ты остался жив. Ах, как меня подвел свояк. Оказался он форменным негодяем.

Его речь прервал кашель. Откашлявшись, он продолжал:

– Меня ж вина за тебя сжигала все это время.

Сергей закивал головой:

– Читал в письме, что хотели экспедицию за мной отправлять.

– Да видишь, брат, старуха с косой меня уже караулит. Недолго мне осталось. Знаю. Хочу напоследок прощения у тебя попросить.

– Да помилуйте, Роман Сильвестрович! – прервал его Сергей. – Вы мне такой урок преподали, что впору мне у вас прощения просить и благодарить за науку. Нет во мне злости к вам. Простил уже давно.

– Ну, быть по сему. Теперь и перед архангелом Михаилом предстать можно. Не ошибался я в тебе, когда говорил, что сердце у тебя доброе.

Говоря это, Роговский опять сжал руку Сергея и слегка приподнял голову. Но начал кашлять и лег.

Через полуоткрытую дверь было слышно, как плачет супруга Роговского. Василий басовитым шепотом пытался ее успокоить:

– Не плачьте, барыня. Ежели человек хороший, так попадет в рай. Там с ним позже и свидитесь. Все в руках Всевышнего.