Сударь Благие Намерения

31. Поединок на безлюдной улице

Спустя несколько дней Бастановы вновь пригласили Сергея отужинать в их доме. После известия о побеге Гуревича Василий, который и так всегда был рядом, теперь просто не давал Сергею шагу ступить одному. В этот раз с ними увязался и Петька.

Возвращались уже по темноте. В общем-то, их жилье было не так уж и далеко, и Сергей решил пройтись пешком. Как всегда, любопытный паренек внезапно спросил:

– Сергей Петрович, а что ж теперь вы на Дарье Никитичне женитесь?

Василий отвесил Петру легкий подзатыльник и сказал:

– Сколько раз говорено, не лезь человеку в душу, пока он сам об этом не заговорит.

– Ничего, Василий. Пусть спрашивает, – ответил Сергей. – Я, Петя, об этом как раз подумал. Намерения такие есть.

– А как же чин? Ведь туда, на Дальний Восток, рано или поздно придется ехать, – поинтересовался Василий.

– Да вот тут и есть загвоздка, – серьезно проговорил Сергей. – Оставлять здесь или везти супругу с собой?

– Ну, настоящий муж всегда попытается оградить жену от тягот жизни, – наставительно сказал Василий. – Однако настоящая жена всегда будет следовать за мужем.

– Снова ты, Василий, загадками говоришь. Ясности это мне не дает совсем.

– Я и не собирался советовать. Только разговор поддерживаю. Решать-то тебе, Сергей Петрович.

– Она веселая! Берите ее с собой! – вклинился в разговор Петька.

– Тоже мне советчик выискался, – пробасил Василий.

Несколько шагов прошли молча. Сергей решил сменить тему.

– А хороший флотский офицер из него получится. Из Петьки-то!

– Тяга к наукам у него есть. Однако суетливый уж больно, – кивнул Василий.

– Бать, ты опять! – недовольно буркнул Петька.

– Чего бать-то? Офицер – это авторитет! А на флоте особенно, – ответил на недовольство сына Василий.

– Авторитет придет с годами. А шебутной… Не страшно. Дисциплине его в кадетах научат, – поддержал паренька Сергей.

Из-за домов на середину улицы вышла фигура в черном плаще и остановилась на пути следования троицы. Увидев ее, Василий вполголоса обратился к Сергею:

– Никак по нашу душу.

Все трое остановились в нескольких метрах от человека в черном.

Человек приблизился к ним на несколько шагов. И вдруг стало видно его лицо. Это Гуревич.

– Не по ваши, а по его, – Гуревич кивнул в сторону Сергея. – Вы двое можете идти восвояси. Даже будет лучше, если уйдете.

– Я сам. Это мое дело, – сказал Сергей своим спутникам. Но Василий тихо шепнул сыну:

– Беги за помощью.

Петр так и сделал. И легкие шаги бегущего паренька быстро стихли.

Гуревич снова заговорил голосом ровным, лишенным каких бы то ни было эмоций:

– У нас мало времени. Вашими с братцем стараниями я беглый преступник.

– Так чего ж ты хочешь? – спросил Сергей.

– Однако быстро мы на ты перешли. Ты думаешь, что оскверненную и поломанную жизнь человека можно так просто простить?

– Это ты свою жену…

Бывший полковой адъютант перебил его:

– Как я ее любил… раньше. Тебе не понять. Не ты, не твой братец не способны ощутить глубину чувств и привязанности, – он помолчал. – И как теперь мне было все равно, когда душил. Я видел лишь, как жизнь уходит из нее, как тухнут ее испуганные глаза. И знаешь что? – Гуревич сделал паузу, ожидая реакции. Но Сергей стоял молча, и даже на лице ни один мускул не шевельнулся. Тогда он продолжил: – Легче не стало. Меня внутри продолжает жечь огонь. И он взывает к мщению. Братец твой, слыхал я, погиб от рук туземцев. Не удалось трусливой душонке спрятаться за чужую спину. Остался один ты! Я вызываю тебя!

Сергей проговорил очень серьезно:

– Ты не можешь меня вызвать. Мы с тобой не равны. Ты – беглый арестант и убийца. В тебе нет чести. Тебя можно только повесить.

– Не ровня, говоришь, я тебе? – Гуревич вдруг захохотал. Потом пистолет, который он держал в руке, положил на землю и подтолкнул ногой к Сергею.

– Либо дуэль, как с равным, либо я тебя просто застрелю.

Гуревич скинул плащ. Он был одет в военную форму ротмистра. И в руке у него еще один пистолет. Все это отдавало какой-то театральщиной, но мрачной и смертельно опасной.

– Ну! – требовательно крикнул он.

Сергей пристально смотрел на своего противника. Потом заговорил медленно и твердо:

– Не нукай. Не запряг. И стрелять я в тебя не буду. Я не судья. Ты уже дел наворотил. Может, самое время остановиться?

– Я видел, как на берегу ты целился в меня. Отчего ж не выстрелил? А? Хотел добавить мне мучений и терзаний?

– Я не хочу тебя убивать, – проговорил Сергей. – И тогда стрелять не стал, так как ты просто запутался в своей ненависти. Ты ведь не бандит какой, а попавший в трясину своей гордыни человек. Тогда я так подумал. А сейчас понимаю, что ты обычный преступник. Убийца. Хоть и мундир офицера нацепил. Ты уже один раз стрелял в меня. Уже насытился кровью. Или непременно убить хочешь? Мало тебе? Не по-христиански это.

И вдруг вперед вышел Василий и стал между Сергеем и Гуревичем. Он заговорил тихо, будто с сумасшедшим:

– И то верно, ваше благородие. Супруга ваша, царствие ей небесное, пострадала. Стала быть, и поделом ей. Однако…

Гуревич злобно зашипел:

– Уйди! Не мешай за поруганную честь расквитаться. Уйди с дороги!

– Василий! Уйди! Не лезь, – громко и уверенно сказал Сергей.

Василий медленно подошел к Гуревичу. Пистолет, который тот держал на вытянутой руке, практически упирался ему в грудь.

– Вы ж, господа, как дети малые. Жизнь нам Богом дана. И только он волен ею распоряжаться. А все остальное – гордыня человеческая. Отдай пистолет, ваше благородие.

Василий внезапно схватил Гуревича за руку.

– Василий, нет! – крикнул Сергей. В этот момент раздался выстрел. Василий вскрикнул, сделал пару шагов назад, потом медленно опустился на колени и повалился на бок.

– Ну, мразь, ты напросился. Глупость я совершил, не убив тебя на берегу, – зло выкрикнул Сергей, обнажая шпагу.