Судьба дракона, или Навязанная истинная

Глава 5

/Келлия Оринис/

Я тоже отложила столовые приборы, выпрямила спину и совсем немного вскинула побородок.

— Разве вы не заметили, что я взрослею и меняюсь? Я уже не убегаю в лес из замка, как раньше...

— Лишь пару раз в неделю, — фыркнул Алфи, прерывая меня.

—... прилежно разучиваю танцы... — невозмутимо продолжила я перечислять, бросив на брата укоряющий взгляд.

— Отдавливая бедному Брену Илису ноги, — с охотой вставил Киан. — Он, наверное, счастлив, что ранение позволит временно сохранить другие части тела.

— Я вышиваю! — не сдавалась я, не позволяя себе расслабиться и рассмеяться.

— Совершенно кошмарно, — пробормотал отец, тихо вздыхая.

— Я присутствую на занятиях, — в моем голосе все же мелькнули возмущённые нотки. Ну а как тут остаться совершенно невозмутимой?! — И даже, по твоей настойчивой просьбе, отец, я учусь рисовать.

— Ну, у коменданта Илиса стал чуть меньше дергаться глаз при упоминании твоего имени, — весело усмехнулся Алфи. — Однако на занятиях ты именно что присутствуешь, Кел. И все. Что же касается рисования, то...

Брат уже еле сдерживал смех, Киан тоже открыто ухмылялся, и лишь отец смотрел на меня пристально и странно задумчиво.

— … ты точно учишься рисовать, а не пытаешься изобрести новый вид искусства?

— О чем ты? — уточнила у Алфи с невозмутимым видом, хотя прекрасно поняла, что имел в виду мой внимательный старший брат. И я стала переживать, что моя хитрость не удастся, уж больно сильно мои родные веселились над всем тем, что я посчитала своим козырем.

— Рассматривая твой последний рисунок, я долго гадал, что именно ты пыталась нарисовать: портрет или пейзаж? — Алфи сделал большие удивленные глаза.

Я еле удержалась от смешка, некстати вспомнив озадаченное лицо моего учителя и его вопрос, заданный дрогнувшим голосом: «Мисс Оринис, что... это?»

Над ответом я тогда думала долго, потому что рисовала в тот день нехотя, мысли скакали с одного на другое, и в результате вместо нормального наброска вышла абракадабра. Но зато сейчас брату я ответила не задумываясь.

— Странно, что ты гадал так долго. Ты не заметил деревья и цветы?

— У меня закралось подозрение, что это пейзаж, — кивнул Алфи и сделал невинное лицо. — Но также я различил глаза и нос, больше похожий на дерево...

— Глаза и нос принадлежали Магии мира.

— Хм. Почему тогда Магия мира у тебя… косоглазая?

Потому что мистер Ройч, пытающийся определить мои способности к рисованию и, похоже, на третий день занятий уже впадающий в легкую истерику, сообщил в тот день, что у меня свободная тема, и я могу нарисовать то, что хочу. До этого мои наброски натюрморта привели его в ужас, а портрет Алфи вызвал нервную икоту.

Сначала я решила нарисовать портрет своей горничной Аники, но первый глаз у меня вышел не очень, тогда повыше я нарисовала другой, думая тот после стереть. Но потом я передумала рисовать портрет, посчитав, что без Аники это совершить сложно, и стала рисовать пейзаж...

— Не понимаю, к чему эти дискуссии по поводу рисования? — сдержанно заметила я, хотя очень хотелось пофыркать вместе с Алфи. — Вы сами захотели, чтобы я училась рисованию, предполагая, что у меня мамин талант. Я стараюсь, но пока в начале пути. Было всего-то три урока.

— Очень тяжелых для мистера Ройча, — хмыкнул Алфи.

— Действительно, Алфи, чего ты привязался к Кел? — вмешался Киан, которому очень понравилась моя карикатура на нашего старшего брата, которую я ему подарила. — После трех уроков рано делать выводы.

Рано, но я подозревала, что замечания и подколки Алфи говорят о том, что он знал о разговоре мистера Ройча и отца. В нем учитель рисования довольно непрозрачно намекал, что вряд ли у меня есть какие-либо способности. И я была полностью с ним согласна. Только вот отец очень хотел, чтобы во мне раскрылся мамин талант...

Киан многозначительно посмотрел на меня и подмигнул. Однако я удержалась от ответного подмигивания, ведь сейчас я изображала из себя благопристойную девицу.

— Значит, ты пришла к выводу, что пора взрослеть и становиться леди? — спросил отец. — И теперь будешь соблюдать этикет и следить за нами, чтобы и мы его не нарушали?

И он, и братья смотрели на меня с одинаковым скепсисом во взглядах. Причем в глазах отца он отдавал грустью, а в глазах братьев — весельем.

Ну что ж, пойду другим путем. Ох, и удивлю я вас сейчас!

— Я понимаю, что скоро выйду замуж и буду являться лицом своей семьи, мужа и дома.

Это был шах и мат, которые я припрятала напоследок. А мой отец очень любил игру в шахматы. Как и я.

Вытянувшиеся лица братьев и испарившиеся ухмылки с их лиц сказали мне, что я достигла цели. Правда, отец почему-то закашлялся и немного ослабил шейный платок.

Этот «шахматный» ход стал возможен благодаря недавно подслушанному разговору отца с Алфи. Они обсуждали интересный момент: от какого-то лорда, имени которого они в разговоре не назвали, поступило предложение договориться о будущем браке между мной и его тоже несовершеннолетним пока сыном. Однако отец, к моей радости, отказал, посчитав претендента на мою руку недостаточно родовитым и обеспеченным.

В тот момент я впервые подумала о том, что когда-нибудь придется выйти замуж. «Совсем скоро у Келлии от женихов отбоя не будет», — проворчал тогда папа. «Ещё бы, — хмыкнул Алфи. — Дочь лорда, красавица, и приданое приличное». «Я позволю ей выбрать того, к кому лежит сердце...».

— Ты замуж собралась? — глухо выдавил из себя Алфи.

— Не завтра, не волнуйся, — скромно улыбнулась я. — Но некоторые девушки в шестнадцать лет уже выходят замуж, а мне через полгода уже пятнадцать исполнится. Вполне возможно, что ко мне кто-нибудь посватается раньше, — я мечтательно улыбнулась, — и в тот момент я не хочу выглядеть дикаркой.

Некоторое время отец и братья смотрели на меня ошарашенно. Они никак не могли поверить, что я, действительно, думаю о будущем замужестве, как и большинство девочек в моем возрасте. Я же решила не переигрывать, чтобы они не почувствали фальшь. Поэтому больше ничего говорить не стала и потупила глаза.