Судьба эскаписта 3. Кровные узы

Глава 4. Мельница раздора

Проклятье страха развеялось минут через пятнадцать, не раньше, но и после этого людей пришлось долго приводить в чувство. А затем прибежал очухавшийся староста и как-то сумел успокоить вновь начавшую заводится толпу, слёзно попросив Дориана и его людей не делать так больше, и по возможности не отсвечивать. Пока приключенцы виновато переминались с ноги на ногу, староста смог донести до селян Ручейного, что продолжение конфликта не выгодно ни им, ни авантюристам. Дориану и остальным не оставалось ничего другого, как убраться с глаз долой на мельницу, куда их пригласили Этьен и Альда.

– Ничего себе ярмарка, – прогнусавил Альварес, время от времени поворачиваясь назад, и рассматривая людей, которые начали приводить в порядок площадку. – Наверное, стоило предложить свою помощь?

– Боров, они бы её всё равно не приняли, – отмахнулась Лили.

– Простите меня… – Аврелия снова чуть не разрыдалась, почему-то принявшись кланяться на право и налево. – Я не думала, что всё так получится. Я больше никогда не буду использовать это божественное чудо.

– Не стоит так убиваться. Это было лучше, чем применять оружие против толпы. Даже если бы это было самозащитой. А так никто сильно не пострадал, все только отделались лёгким испугом, если так можно выразиться, – подал голос Дориан, но несмотря на его ободрение, сам он был также, как и остальные, подавлен произошедшим. Как-никак из-за их команды ярмарка была разрушена до основания, и восстановлению не подлежала.

– Тоже мне «лёгким», дружище. Бедняги чуть от страха до неба не допрыгнули, – пробормотал Альварес. – Они это припомнят. А что у вас случилось со старостой, и почему он так затравленно поглядывал на сеньориту Этну?

– Ничего, – пробормотала Этна. – Я немного вышла из себя…

– Немного? – скорчил непонимающую мину Альварес.

– Хорошо, я виновата. Я слишком разошлась и напугала старосту до обморока, – выпалила Этна вдруг, разразившись гневной триадой. – Потом пойду и извинюсь. Просто я подумала, что это он зажал зерно, вот и отпирается, вертится как уж на сковородке. Но ситуация получилась гораздо сложнее, чем кажется. Проклятье! Дориан, зачем ты вообще взял это дурацкое задание у мажордома?

– Вот именно! – встряла в разговор Лили. – Шли бы сейчас спокойно дальше, а теперь вроде как стыдно сбежать. Нагадили мы местным основательно. Надо им помочь как-нибудь, а то совсем мы звери выходим.

– А я думаю, поделом! – специально громко крикнул Этьен. – Так им и надо! Они мельницу хотели отжать, а нас вообще за людей не считают. Вот и получили!

– Помолчи! – оскалился Дориан на мельника. – Ещё неизвестно, как всё обернётся. Мы скоро отсюда уйдём, а вам здесь жить. Вы не думали, чего они с вами сделают после? Нет? Ладно, давайте доберёмся до мельницы, а там уже всё обсудим в более спокойной обстановке.

Благодаря разным поверьям мельницы всегда старались ставить на отшибе, за деревней. И водяная мельница селения Ручейное не была исключением. Находясь в отдалении от села, она расположилась на ближайшем из двух ручьёв. С ярморочного поля её было не видать. Обзор закрывал холмик. Ручей огибал его широко, откусив немного склона, который как бы нависал над руслом небольшим утёсом. Пройдя примерно с километр, приключенцы наконец увидели строение, стоявшее впритык у ручья.

Основание мельницы было каменным. Сложенное из грубых, но неплохо подогнанных друг к дружке блоков, оно создавало впечатление старой обветшалой башенки, на которую зачем-то водрузили бревенчатую надстройку с двускатной крышей. Огромное водяное колесо, тоже деревянное, мерно крутилось под действием течения. Уже с расстояния слышался шум воды.

Ручей был перегорожен плотинкой, добротно сложенной из такого же вида каменных блоков, что и основание мельницы. Поток воды направлялся на колесо с лопастями из образовавшегося пруда по специальному жёлобу, установленному поперёк плотины. Вода падала на лопасти, и колесо, скрипуче ворча, нехотя поворачивалось, отбирая у реки часть сил для нужд людей.

Пространство рядом с мельницей выглядело ухоженным. Было видно, что за ним постоянно следили. Вокруг был высажен кустарник, около которого то тут то там торчали пучки округлых жёлтых цветов, качавшихся под ветром на своих высоких тонких ножках. Одну из стен мельницы, ту, что дальше всего находилась от воды, облюбовал плющ, разросшийся настолько, что каменная кладка была едва видна.

Вход в мельницу располагался в деревянной надстройке, поэтому к двери вела небольшая лестница. Там же виднелась пара окон, разделённых рамою на четыре равные части каждое. В то же время каменное основание было лишено каких-либо проходов и прочих отверстий, не считая крепления самого колеса мельницы.

Рядом с мельницей, но уже поодаль от ручья располагался домик мельника. В отличие от мельницы, он был полностью деревянным, ничем существенно не отличаясь от построек Ручейного. Обычный одноэтажный крестьянский дом, только чуть по шире выглядевший. Ведь мельник всегда считался фигурой на селе небедной, значит и дом должен был иметь соответствующий.

А ещё мельников часто считали колдунами. Возможно, это повелось из тех стародавних времён, когда само движение колеса, приводимое силой воды, принималось за чудо. А тот кто управлял этим непонятным и странным процессом по определению должен был обладать мистической силой. Иначе как объяснить, что обычный человек сумел поработить такую непокорную стихию, как текущая вода? Именно поэтому мельников опасались или вовсе боялись. В некоторых местностях даже считали, что мельница не будет нормально работать, если в её омуте перед первым пуском не утопить живого человека. Естественно, никто никого не топил. Но что там скрыто на глубине, в тёмной непроглядной воде, прямо под колесом? Уж не кости ли забытого бедолаги виднеются среди ряби течения?

Ещё верили, что мельники могли обращаться к нечистой силе, а та им охотно отвечала, не иначе как видя в мукомоле родственную душу. Считалось, что, если навредить мельнику, он мог наслать беду или даже проклясть. И в тоже время мельника уважали, ведь без него зерно не превратиться в муку, а без муки не выпечь хлеба, составлявшего один из столпов рациона крестьян, да и не только их. Вот и существовали мельники всегда на перепутье. С одной стороны, казавшиеся странными и пугающими, а с другой – незаменимые работники, без которых просто немыслимо нормальное течение жизни.