Судьба эскаписта 3. Кровные узы

Глава 11. Агрессивные переговоры 2

К зданию ткацкого цеха стал стекаться народ. Люди толпились чуть поодаль от здания, не решаясь подойти ближе, потому что все входы в него караулили паладины Гелиодора, встав в оцепление и потряхивая оружием. Но они демонстрировали мечи, копья, молоты и арбалеты не просто, чтобы запугать народ. На лицах чужаков явственно просматривалась решимость пустить в ход своё вооружение по самому прямому назначению, не считаясь с количеством противников.

Но и горожанам порядком надоели незваные гости, решившие учинить самосуд у них в городе, поправ все мыслимые и немыслимые законы и традиции. Лица горожан, само собой, не отличались от вторженцев приветливостью. Злость и гнев доминировали рядах толпы. Но пока местные не решались приступить к активным действиям. От части, потому что было страшно, от части, что до сих пор не появились в толпе предводители и зазывалы, которые смогли бы организовать людей в что-то действующее заодно.

В то же время, люди постоянно прибывали, и толпа рассерженного народа увеличивалась в размерах, медленно, но верно доходя до той критической массы, для которой наличие командующего состава в ней, в общем-то, не сильно и нужно. Паладины, стоявшие в оцеплении, прекрасно видя это, ещё больше ожесточились. Казалось, один неверный шаг, и побоище начнётся со всей возможной силой.

– Да что же это делается-то? – уперев руки в бока, выкрикнула какая-то женщина из передних рядов. – Вы посмотрите на них! Припёрлись к нам, да ещё и погром учиняют! Это где такое видано в нашей доброй-то стране, я вас спрашиваю? Заграбастать бы их всех да развесить по виселицам, вот всего делов. Чего мы с ними церемонимся? Их всего-то штук… двадцать, не больше.

– Обожди, не вопи! – осадил её местный плотник, видимо хорошо знакомый с характером орущей. – Не подзуживай народ, а то знаю я тебя. Накрутишь ребят – они вперёд и полезут, а сама в сторонке постоишь, как бы не при делах. Тут тебе не хулиганьё какое нам противостоит, вишь сколько оружия в руках повытаскивали!

– А что ты предлагаешь? – моментально прицепилась тётка. – Ну что? Давай назад развернёмся и по домам пойдём, а эти спалят ткацкий цех до последней ниточки. И накроются городские доходы! А мы все по миру пойдём! На паперть!

– Если вон тот гад плечистый из арбалета выстрелит, то накроется чья-то шкура! – запротестовал плотник, пытаясь отделаться от склочной тётки.

– Ничего! – заорала во всё горло скандалистка, распаляясь больше и больше. – Всех не перестреляют!

– Ага… – сплюнул спорящий с ней плотник. – Тебя уж точно. Впереди широких спин ещё много. Есть в кого попадать.

– А с ними нельзя как-то договорится? – трясясь всем телом, издала нервный стон худющая девушка рядом. – Я слышала, что в таких случаях объявляют переговоры.

– Да они поди и языка нашего не знают, негодяи заморские. Как с ними переговариваться? – махнул рукой плотник. – А вам, барышня, лучше сюда вообще не надо было приходить. Вам даже половины стрелы от арбалета – слишком много будет. Вы, извините, и без стрелы того гляди самостоятельно отправитесь в лучший мир.

– А вы меня на посылайте, куда сами не имеете представления, как поспасть! – вздёрнула носик девушка, отвернувшись.

– Пф… Как туда попасть – дело как раз известное, – плотник обиделся, что его совет пропустили мимо ушей. – Достаточно выйти из толпы и помахать тем ребятам с арбалетами, и, считайте, окажитесь в самом что ни на есть лучшем мире. Только этого почем-то делать очень не хочется…

– Вместе мы справимся! Вместе нам всё по плечу! Вместе мы сила! – продолжила орать склочная женщина, заглушив последнее ворчание плотника. Ей стали вторить стоявшие рядом люди. Вокруг неё начало собираться ядро решительно настроенных горожан, и плотник поспешил переместится подальше, приметив, что и тощая девушка сделала то же самое.

Дориан и остальные прибыли к ткацкому цеху мануфактуры, когда вокруг уже собралось много народа. Заметив, что чуть в стороне от толпы мнётся человек, похожий на стражника, Этна кивнула в его сторону, и Дориан с Альваресом проследовали за ней. Стражник носил на голове широкополую железную каску. На этом элементе комплект его доспехов заканчивался. В руках ополченца ходила ходуном алебарда. Только древко у неё было совсем старое и гнилое. Видно, что её достали откуда-то со склада, где она пребывала на заслуженной пенсии со времён предыдущего поколения местных жителей.

Стражник был полноват. С его округлого пухлого лица градом валил пот, будто на улицу вновь вернулось знойное лето. Крупные выпуклые глаза бегали по толпе. А свободная от алебарды рука то и дело тянулась к небольшой овально остриженной бородке, выделявшейся на широкой гладкой физиономии словно островок посреди океана.

– Ыть! – крякнул стражник, когда увидел, что к нему приближаются люди в доспехах. Переполошившись, он ухватил алебарду поудобнее, но её древко старчески скрипнуло, словно предупреждало владельца, что держится из последних сил.

– Спокойно, воин, – Этна приблизилась вплотную к стражнику, подставив ему перед глазами руку с фамильным перстнем. – Кто такой? Где старшие по званию?

– Простите, госпожа, – стражник вытянулся, насколько ему позволяла его комплекция. – С-с-тарших по званию нет. То есть, я хотел сказать, что я и есть старший по званию. Ко-ко-командир ополчения города, валяльщик шерсти Сигурд Краузе!

В городах Статеры существовала древняя славная традиция ополчения. Оно представляло из себя сбор время от времени некоторого количества местных для тренировок. Когда же наступала нужда в защите земель от врага, города выделяли этих людей в войско, снабдив их для сражения древковым оружием, как правило алебардами. Города и горожане, вообще, алебарды очень любили. Эта давняя история происходила из тех времён, когда вольные города боролись за свою вольность и расширенные права с аристократами, на земле которых этим городам угораздило расположиться. Довольно быстро оказалось, что стаскивать благородного господина-рыцаря с лошади гораздо проще, если у тебя в руках находится крепкая длинная палка, а на ней имеется увесистый, зазубренный и острый кусок закалённого железа. С тех пор, заключив с горожанами бессрочный военный союз, основным оружием ополчения безоговорочно стала именно алебарда.