Судьба пирата — путь без выбора

Пролог

Поздней ночью в подворотне появилась одинокая фигура. Пошатываясь, она с трудом добралась до стены и, облокотившись на неё, тихо сползла. Правая рука зажимала кровоточащий бок, а в глазах читалась невыносимая боль. Однако, даже в такой ситуации на лице этой фигуры почему-то можно было заметить улыбку, которая была печальной, но при этом в ней читалась нотка облегчения. Будто бы человек наконец-то скинул с себя тяжёлый груз.

Улицы города были заполнены криками боли и яростными кличами. Звон металла, треск пожарищ — это были звуки войны, хотя назвать войной ту бойню, что творилась вокруг, было весьма сложно.

Пираты уже давно привыкли чувствовать себя хозяевами жизни. Хочешь — убивай, хочешь — насилуй или грабь, в этих водах не было никого, кто мог бы поставить шакалов моря на место. Но всему рано или поздно приходит конец, так и события этого дня были уже давно предопределены. Те, кто раньше считали себя королями морей, сейчас походили на ягнят на бойне.

Тысячи солдат методично зачищали квартал за кварталом, уничтожая паникующих пиратов. Когда-то грозный оплот, остров, на котором можно было укрыться от справедливого суда, сейчас превратился в огромную ловушку, в которую угодило всё отребье в радиусе ста миль.

Что касается фигуры, истекающей кровью, то ей был я. Одинокий, напуганный, понимающий неотвратимость судьбы, но при этом почему-то довольный, как переевший сметаны кот.

Чувствуя, как моё тело начинает холодеть, как смерть уже начинает сжимать меня своей холодной хваткой, я тихонько улыбнулся и с трудом, в полубреду произнёс:

— Как там говорилось? Собаке собачья смерть? Что ж, мне подходит. Как же охота в последний раз смочить своё горло крепким пойлом, пускай и напоминающим своим вкусом ослиную мочу. И не надо спрашивать меня, откуда я знаю, какова она на вкус, я всё равно не отвечу. Некоторые вещи должны оставаться тайной.

Интересно, будет ли кто-нибудь вспоминать меня добрым словом? Возможно, найдётся парочка таких идиотов, впрочем, для этого им ещё предстоит пережить эту бурную ночь.

В моих глазах начало темнеть, даже зажимать рану становилось всё труднее, руки безбожно тряслись, а кровь всё продолжала литься, не останавливаясь. Пытаясь хоть как-то отвлечься от постоянной боли, я начал вспоминать лица своих близких.

Друзей у меня было немного, а из семьи уже давно никого не осталось. Моя мама — говорят, она была добрым, заботливым человеком, к несчастью, она покинула этот мир, дав жизнь мне. Наверное, она была бы сильно мной разочарована и также сильно опечалена тем, как её сын прожил свою глупую жизнь.

Что касается моего отца, то он был убит на моих глазах. Обидно, но я так и не сумел расквитаться с его убийцей, хотя постоянно находился рядом с ним. Я знал, что все мои попытки мести обречены на провал, но как же хочется, если не убить, то хотя бы плюнуть в проклятую физиономию моего личного мучителя.

— Вот значит какой конец мне уготован. Умереть в грязной, обоссанной подворотне, будучи жалким отребьем, — почти в бреду, непонятно к кому, обратился я.

Хотелось ли мне встретить такой никчёмный конец? Конечно — нет! Я хотел стать великим человеком, чтобы моё имя было у всех на слуху, и каждый говорил, что хочет быть как я. Я хотел сделать для других что-нибудь полезное, но вместо этого стал пиратом. Грустно, но иногда жизнь всё решает за нас.

— Вот он! — услышал я чей-то крик.

С трудом подняв свой взор на говорившего, я увидел с десяток крепких мужчин. У каждого из них в руках было оружие, а злые лица говорили о том, что они пришли не разговаривать.

— Ну что, отбегался крысёныш? Думал, можно вот так взять и предать нас? — зло выплюнул один из мужчин.

— М-да, много же вас припёрлось, чтобы добить умирающего. Интересно, в туалет вы тоже такой толпой ходите или там по одному справляетесь? — в последний раз решил пошутить я.