Судьба: Тени прошлого

Тень I. Исток

I.

Тонкие тусклые лучики света еле пробиваются за занавешенные окна в дворцовую залу. Восемь могущественнейших господ сидят за круглым столом. Гробовая тишина, перебиваемая лишь постукиванием пальцев собравшихся в зале.

- Собрание я провожу незапланированно. Хотелось бы услышать о результатах. Последний раз я дал точные установки по поводу наших военных действий. Я очень надеюсь, что вы не подвели меня, выполнив эти самые установки. Первым я бы хотел услышать почтеннейшего полководца Норберта Изельгаама. Уж глава Высшего Гвардейского Состава не должен разочаровать меня, не так ли? Хотя последнюю нашу встречу мы не сошлись мнениями, - прервал нагнетающее молчание король, досмотрев бумаги, лежащие возле него на столе целой стопкой.

- Ваше Величество, мы отбили три крепости у границ и отбросили их войска от мыса Бейз на добрых двадцать миль, если не больше. Наши действия вполне достойны. Если ещё и учесть, что Эстороссо Мудрейший армию, мягко выражаясь, до предела позора довёл. Если не ниже, - растолковал басом статный мужчина с синей лентой, обвитой поверх серебряных доспехов с изумрудными вкраплениями. Вперёд его лица вытягивалась густая борода, отдалённо напоминающая боёк молота. Иной растительности в области головы у него не было.

- Поддерживаю Норберта, - продолжила красивая девушка юных лет с роскошной рыжей косой и изящными зелёными глазами. Форма её челюсти была столь гордой и острой, что даже её тихий и звонкий голосок воспринимался так же учтиво, как и полководца Изельгаама. - Мои кораблики тоже неплохо показывают себя. Мы выиграли два сражения с ними без особых потерь. Четыре крупных боевых судна были потоплены, восемь мелких сожжено. Это как итог первого. Ну и полный разгром флотилии второй их попытки сопровождался уничтожением десяти боевых кораблей. Так что по берегам мы выигрываем.

- Верно. Мы не даём Дезевону ни единого шанса на победу. Мои батальоны также разгромили их армию у южно-западных границ. Поэтому, Ваше Высочество, нет повода для переживаний, - подтвердил молодой мужчина с кудрявыми белыми волосами и еле заметными бровями того же цвета. На его белом парадном мундире, богато обвешенном различными наградами и орденами, красовалась синяя лента.

- Кхм, - Златогривый откашлялся, - по вашим словам, Норберт Изельгаам, Роуланд Доббер, Альтильда вар Дольд, я могу сделать лёгкий вывод о том, что мы прекрасно контролируем ситуацию и можем рассчитывать на победу. Руководствуясь отчётами и рапортами Гвардейского Состава, я знаю, что на военных полях мы лидируем. Но некоторые другие документы меня заставляют переживать. Дело в том, что наше экономическое состояние в упадке. В огромном упадке. Колоссальном упадке. Народ голодает и не может снабжать армию провизией. Итог может оказаться весьма плачевным. Желаю выслушать мнение уважаемого Персиваля Умбера. Хоть это и его отчёты...

Человек в тёмном плаще, сидящий ближе всех к королю и положивший обе скрещенные ноги на стол, насмешливо фыркнул.

- Ваше Величество, я... - Персиваль Умбер встал, замялся. Его сомкнутые губы едва дрожали, подбирая фразы для выступления. Выглядел он несуразно. Был очень толстым и потным, его волосы - короткие и гладкие. - Да. Наше экономическое состояние не в лучшем виде. Но! Я могу заверить, что знаю, как можно решить эту проблему. Во-первых, расходы на флот неоправданно велики. Я не вижу смысла тратить столь баснословные деньги государственной казны на такую мелочь. Ведь даже если флот поможет им зайти к нам в тыл, что очень маловероятно даже при ослаблении наших суден, то сухопутные войска разгромят их. В наших геополитических условиях смысла вкладываться в морские силы нет. Лучше отправить их на закупку пищи у Тзильета. Кроме того, Ваше Высочество, я смею сказать, что необходимо немедленно повысить налог на тех, кто не снабжает армию зерном и прочей пищей. А те, кто откажется от новых пошлин будут наказаны.

Альтильда вар Дольд прикусила губу от гнева, но стерпела, так как знала, что на данном собрании нельзя демонстрировать эмоции. Ни в коем случае.

- А не обойдётся ли это нам тем, что народ взбунтуется? - спросил мужчина в чёрном плаще, под капюшоном которого сверкнули ехидные янтарные глаза, прикрытые небольшими локонами светлых волос.

Дыхание у Умбера перехватило. Он не знал, что ответить.

- Довольно, Леонардо! - грубо прервал Златогривый. - У тебя была своя задача. И у меня появилось огромное желание выслушать твой доклад.

- Хорошо, Зел, не кипятись. Доклад мой таков: Вэйрад действительно набирает военную значимость. Когда ты дал ему звание офицера рода Золотых Львов, он заполучил авторитет в рядах солдат. Его имя звучит во многих военных батальонах. Он становится чуть ли не известней генерала Отсенберда, его близкого товарища...

- К тому же, он заручился поддержкой полководца Нильфада, - продолжил Льюис Фоттейд, - который не был замечен даже за мелочной коррупцией, однако у него есть жена и дочь. В случае чего, мы можем надавить на Нильфада.

- Зельман, разве в этом всём есть какой-либо смысл? - заговорил толстяк в огромном чёрном платье с массивными золотыми цепями и несуразными короткими пальчиками, придерживающими складчатый старый лоб. На каждом из пальцев красовались шикарные перстни с внушительными бриллиантами и рубинами. Волосы его были сальными и седыми, а общий вид - весьма усталым. - Этот мальчишка - не угроза для тебя. Я точно это знаю: я обучал его, как и тебя. У него никогда не было ни малейшего интереса, влечения к трону. Не стоит тратить время и внимание на безобидные мелочи.

- Это не безобидные мелочи, господин Мариус Ольд. Это угроза. И вас никто не спрашивал, не сочтите за грубость. Я высоко почитаю религию и её Всеотца. Однако это вопрос отнюдь не религиозный, - грубо ответил король.

- Зел, у меня есть некоторые мысли. Я могу предложить ликвидировать не саму угрозу, а её источник. Ты понимаешь о чем я. Вернее, о ком. Агата - его источник. И она единственная, помимо присутствующих и самого Вэйрада, кто знает правду. И я знаю, как легко и незаметно можно её убрать, - предложил Леонардо.

- Так и быть. Но. Я должен узнать мнения остальных членов Совета Короны.

- Не имею возражений, Ваше Высочество, - сразу ответил Льюис Фоттейд.

- Поддерживаю, - подхватил Персиваль Умбер.

Настало небольшое затишье.

- Впрочем, я тоже не против, - прервал молчание Роуланд Доббер.

- Хм. Что ж. Моё мнение явно никому не интересно, стало быть. Но я тоже проголосую в пользу предложения господина Леонардо Эйдэнса. Не вижу повода говорить иначе, - томным хриплым голосом поддержал Мариус Ольд Святейший.

- Присоединюсь, - коротко и точно ответил Норберт Изельгаам.

- Так и быть. Согласна и я, - завершила опрос юная адмирал.

- В таком случае, благодарю за собрание, господа! Каждый из вас получит письмо на выходе с претензиями и небольшими конкретными поручениями и приказами. Но общая часть завершена. Свободны. Остаются лишь Леонардо Эйдэнс и Льюис Фоттейд.

Все поспешно покинули залу.

- Говори, в чём твоя идея, Лео, - заговорил Златогривый, дождавшись прекращения шагов в коридорах.

- Я узнаю, когда Агата будет одна, и натравлю на неё какую-нибудь вшивую банду разбойников. Они от неё и мокрого места не оставят за жалкий мешочек золотых. Ещё и молчать будут, если вдруг что. Вот и весь план. Вэйрад даже не поймёт, что её могли убить не просто так. Ты и сам знаешь, в каком ныне состоянии криминальный мир и общество в целом. Может, на фоне горя и службу оставит. Или повесится. Что было бы ещё лучше. Не правда ли, Зен?

- Неплохо было бы. Но ты должен прекрасно понимать, что ни в коем случае это не должно всплыть наружу. И да. Не допусти, что Вэйрад вдруг не уедет или в компании Агаты будет какой-нибудь другой достойный солдат. Ты ведь знаешь, в каком состоянии ныне криминальный мир, Лео. Подготовкой полиции к этому мероприятию займёшься ты, Льюис. Никаких жандармов на зоне операции. И да, если вдруг что, ты займёшься зачисткой тех, кто слишком многое узнает. И, разумеется, возьмёшь вину на себя. Понял, Льюис?

- Слушаюсь, Ваше Превосходительство! - громко ответил Фоттейд.

- Свободен.

Он резво покинул помещение.

- Спарринг? Как в старые добрые? - предложил Леонардо.

- Давненько я не разминал кости. Доставай клинок.

Леонардо мгновенно вынул лезвие меча из ножен за спиной, развеял плащ, встал в стойку и со свистом порхнул в сторону Зельмана, который в то же мгновение вынул свой клинок, эффектно парировав выпад. Оба закружили в пируэтах, то и дело скрещивая лезвия. Их скорость движений, настолько точных и сокрушительных, была так высока, что невозможно было уследить за тем, чей выпад или оборот. Грохот беспрерывно лязгающих ударов стали уже начинал сводить с ума. Мельчайшие частички лезвия осыпались на белоснежную плитку залы, словно нежные снежинки в первый зимний день. Вскоре оба устали от бессмысленного фехтования, где невозможно было определить победителя. Скрестив в последний раз мечи, Златогривый сделал грубый удар ногой, после чего его оппонент выронил меч, видно, что специально, но это было вовсе не важно, ведь потом Леонардо схватил его руку, всё ещё парящую с мечом, и ловко построился под короля, выдав неплохой удар локтем по его рёбрам. Соответственно, и второй меч скрежетнул по полу. Они перешли на рукопашный бой. Но и здесь определить конкретного лидера не представлялось возможным. Оба наносили в равной степени бесполезные удары, которые парировались то блоками, то ладонями. В конце концов, Эйдэнс сбил такт боя, размахнув своим чёрным плащом, наконец завершив поединок мощным ударом коленом по губе Зельмана.

- Зараза... Ты же не можешь честно, я забыл... - тяжело дыша, прокомментировал Златогривый. - Как же, ведь ты глава всего того дерьма, что называется преступным миром... - У него треснула губа, потекла кровь, глухо падая на плитку. - Чёрт бы тебя... Ты же знаешь, что мне нельзя получать травмы! Я же, мать твою, король! Чёрт...

- Тоже мне - травма! Трещинка. Не более. Намажешь своими маслами и прочей ерундой - будет нормально, - иронизируя ответил Леонардо.

- Заткнись.

- Эх... До того, как стал королём, был ты намного проще...

- До того, как я стал королём, я был никчемным отбросом. Мать - Бог знает кто. Отец меня ненавидел и даже не старался это скрыть. Брат меня презирал, хоть и не высказывал этого. Но сейчас никто не посмеет уже сказать что-то против меня. Я докажу всем, что я величайший король Невервилля! Я построю великую империю на обломках никчемного наследия моего отца и его отца. Пусть они сгниют в Аду, но я восстановлю то, что они оставили после себя. Всё это убожество! А сначала я сотру с лица континента Игъвар и сожгу тушу Лорда Дезевона! А затем и искореню всё дерьмо, что таится в низших слоях населения. Уничтожу неравенство между стратами! Я высеку своё имя в истории! Каждый признает меня! Я не пощажу никого, кто встанет у меня на пути! Так что лучше заткнись, - разошёлся Зельман.

- Хорошо, хорошо... Успокойся. Мне аж дурно стало от твоих речей...

- Займись Агатой Леонель. Немедленно, - приказал Златогривый, встряхивая свою синюю мантию и поправляя королевский пиджак.

- Так точно, дружище. Не забывай, что мы ещё друзья! - крикнул напоследок Леонардо Эйдэнс, взмахнув рукой.

II.

- Мама! Почему папа не хочет брать меня с собой на войну? - подбежал к маме, готовящей обед, мальчик с тёмными волосами.

- Зендей! Я же готовлю! Отец не берет тебя с собой, потому что на войне очень опасно! Там гибнут люди. Я тебе это уже объясняла. К тому же, ты должен приглядывать за Адиялем! Помнишь? Это твоя обязанность.

- Ну, мама... Я тоже хочу подраться! Я умею! Папа меня научил, - продолжал настаивать Зендей.

- Нет. То, чему ты научился от отца, - слишком мало. Тебе всего-то семь лет, а Адиялю только год исполнился.

- Как меня уже достал этот Адияль... Всё время Адияль, Адияль... - фыркнул мальчик. Его глаза покрылись влажной плёнкой.

- Привет, Зен.

- Пап, ну не уезжай... Ты и так всё время на службе.

- Я не могу. Извини. Вернусь - мы обязательно съездим в Сноудэрхель, как ты и просил. - Встав на коленки, обнял сына Вэйрад, почесав его вьющиеся волосы. - Ну не скучайте.

- Прощай, любимый. Возвращайся скорее, - проводила мужа Агата, поцеловав его грубые мужские губы.

- Где Адияль? Где наш малыш? Хочу его расцеловать!

- Вот он ползёт... - тускло и обиженно указал на малыша Зендей.

Вэйрад подбежал к ребёнку, взял его на руки. Адияль расхохотался без видимой на то причины, как и положено детям его возраста. Отец яростно принялся помечать своими губами тело малыша.

- Ну, не скучай, Эди! Расти большим. Я проверю. Всем пока! - попрощавшись, вышел из дома Вэйрад. Поскакал.

Дом был небольшим. Одноэтажным. Кирпичным. Аккуратный деревянный забор ограждал территорию дома, равную примерно десяти соткам.

- Расстроился? Иди, я тебя обниму, - сказала Агата, присев на уютный диванчик.

- Зендей с Адиялем в руках присел рядом, облокотил голову ей на ноги, а Адияль пополз на пол. Мама схватила и его, прижав к себе.

- Мои вы мальчики. Я вас очень люблю. Извини уж папу, что он всегда на службе. Он всё-таки солдат. Ещё и офицер. У него очень много обязанностей. Но он вас тоже очень любит. Когда-нибудь ты вырастишь и станешь таким же отважным солдатом, как и твой отец. Если, конечно, захочешь, - поглаживая голову Зендея, говорила Агата.

- Вот бы поскорей это время настало...

Адияль лишь рыгнул, как и положено детям его возраста.

III.

- Приветствую, дружище! Как добрался? - поздоровался с Вэйрадом пухлый мужчина с лысиной на голове, на нагруднике которого была синяя лента.

- Хорошо добрался, Фирдес, спасибо. Хотелось бы знать обстановку и цель задания более подробно. Лучше не будем терять времени.

- Узнаю твою серьёзность...

Форпост Ига находится неподалёку от мыса Бейз, главной геоэкономической позиции Невервилля. Значимость Бейза заключается в том, что это самый южный мыс государства. Кладовая пищевых запасов. Потеря этой позиции ознаменовала бы потерю более чем пятой части всего зернового урожая и более половины всего пищевого оснащения армии на передовых линиях фронта. Защита этой позиции - вторая по значимости после Винтерхеля, столицы государства.

- Как ты уже знаешь, все полководцы получили оповещение от главного Гвардейского Состава о срочном сборе у юго-восточных границ. Король Зельман отдал срочный приказ отбить ближайшие территории Игъвара. Соответственно, я, как генерал, обязан оповестить каждого офицера и собрать все батальоны, которые только возможно на укрепление фронта.

- Ясно. Значит, я должен оповестить свою роту?

- Нет. Ты не будешь оповещать роту. Ты будешь формировать батальон. Стой. Без вопросов. Дело в том, что численности войск катастрофически не хватает. Нужно ведь и не отпускать и остальные территории. В связи с этим и был дан приказ о перераспределении батальонов. Цель - мобилизация войск без потери военной мощи. На твои плечи я это и доверяю. - Похлопав по плечу удивлённого Вэйрада, генерал Отсенберд достал небольшую флягу в кожаном обрамлении и продолжил речь уже немного иным тоном: - Ну а сейчас выпьем! А что ты думал? Завтра будет тяжёлый день. А послезавтра очень важное сражение. Ужас какой-то, насколько важное... Будет драка похлеще, чем в 1092...

- Я не хочу, - отказался от протянутой фляги Леонель.

- Не отказывайся. Более шанса может и не представиться, - настаивал Фирдес.

- Не говори так. Я точно не умру. Меня дома ожидает семья, которой я обещал вернуться.

- Точно! У тебя ведь семья... Если я не ошибаюсь... жена и сын?

- Да. Двое сыновей. Один - младшенький, которому недавно только год стукнул. Другой - постарше. Ему семь лет.

- Понятно.

Вэйрад ещё долго препирался, но всё-таки Отсенберд оказался настойчивее.

- Эпф... - изрядно выпивший Фирдес рыгнул, - да... Весёлый ты мужик, Вэйрад. Мне вот интересно, откуда ты такой взялся. Уж я-то многих знаю. И талантливых солдат много повидал. И, прямо скажем, таких себе. Узрел на своём веку и выдающихся воинов, стратегов... Но о тебе я узнал, лишь когда пришла весть о том, что кому-то присужден титул рода Золотых Львов, впервые за столькие годы. Так откуда же ты? Я видел тебя в бою и точно могу сказать, что ты мастер клинка, но появился ты внезапно. Тебе, к тому же, всего-то двадцать семь, насколько я знаю.

- Я простой солдат. Я ниоткуда - из глухой деревеньки. Ну, стало быть, выпил я всё-таки немало, а нужно ещё и завтра рано вставать, - покачиваясь от выпитого алкоголя, Вэйрад встал из-за стола, за которым они всё это время пили, и направился к выходу.

- Постой! Ты думаешь, что я отпущу тебя в какую-нибудь дряхлую ратушу поблизости, иль куда ещё похуже? Ты уж оставайся здесь. Это уютнейший форпост. Здесь есть пара замечательных комнат.

Тем временем на границах уже собирались орды солдат в белоснежных доспехах. В воздухе будто чувствовалось напряжение. Напряжение в ожидании великой битвы, от исхода которой зависит будущее двух крупнейших государств.

IV.

Тусклый рассвет. Лучики просыпающегося солнца едва освещают комнату небольшого кирпичного дома, в которой вертится, пытаясь укрыться от света, ребёнок в миленькой люльке. Рядом сидит его мама, заснувшая с детской книжкой в руке. Её одна рука лежала на той странице, где она остановилась, другая - возле малыша, на его подушке.

Было раннее утро. Но маленький рыцарь уже оттачивал своё мастерство рукопашного боя во дворе дома. Его оппонентом служило бревно, поверх которого были натянуты несколько слоёв старых, потрёпанных одеяльцев.

- Здравствуй, зайка мой ненаглядный, - сказала проснувшаяся от кряхтения Адияля мама, нежно целую его лоб. - Как спалось тебе? Вижу по улыбке, что хорошо, - продолжала беседовать с годовалым ребёнком Агата, всё более страстно тиская его.

Ребёнок в ответ лишь смеялся, играясь с её длинными шелковистыми тёмными прядями волос.

- Твой братик, видимо, опять на своём чучеле отыгрывается. Пошли поздороваемся с будущим воином. - Взяла на руки малыша, попутно одевая его, выходя из комнаты.

- Доброе утро, Зендей! Как тренировка проходит? - обняла уже сильно вспотевшего сына Агата.

- Я никогда не стану таким же сильным, как папа... У меня ничего не получается! - пнув бревно, провопил Зендей.

- Не говори так. Это удел слабых. А ты не можешь быть слабым, учитывая, кто твой отец. - Агата опустила Адияля, дав ему свободу выбора, куда ползти. - И я уверена, что даже у твоего папы не всегда всё получалось. А как же! Уж мне ты можешь поверить. Я его видела и подавленным, и сломанным, и героическим, и мужественным, и даже плачущим. Правда, только пару раз... Но это не суть. Зендей, всё у тебя получится. Я верю в тебя. И знаю, что ты будешь великим воином. Как твой отец. Кто бы мог подумать, что судьба этого мальчика - быть в тени своего отца до конца своей жизни, которая оборвется слишком рано. Как и его отца.

После её слов мальчик слегка улыбнулся, как бы по-детски пытаясь это скрыть, но мимо взгляда матери это не пройдёт. Перестал хлюпать.

- А хочешь, я тебе покажу пару приёмов, которым меня научил твой отец? - слегка толкнув в плечо сына, предложила Агата.

- Да! Конечно! Ещё ты б такое спрашивала! - резво согласился Зендей, в ответ подтолкнув в плечо маму.

- Только тогда, когда подкрепишься! На голодный желудок нельзя тренироваться! Я тебе это уже говорила. Притащи Адияля, а я пошла сварю вам кашу. Ну и себе...

Как только Агата вошла домой, сразу же надела фартук и пошла к печи. Готовила она отменно. Это знал и Вэйрад, и дети.

Мальчики сидели на уютном диванчике, пока мать порхала над котелком, и по-ребячески бесились. Запах набухающего пшена сводил с ума голодного Зендея, изрядно уставшего после его самостоятельных занятий. Адияль же, как и полагается детям его возраста, просто пускал слюни на вельветовую простыню, лежащую на диване.

- Зендей, сходи, прошу, в кладовую и возьми там масло. Оно должно быть на верхней полке слева в стеклянной баночке с синей крышкой, - попросила Агата, не отрываясь от процесса помешивания каши, чтобы та не загустела. Смысл от того, чтобы использовать масло на этом этапе готовки озадачил бы многих хозяек. Однако, учитывая, насколько вкусными получались всегда её блюда, никто даже бы не посмел перечить её воле.

Особенно не хотел перечить Зендей, который уже не мог более ждать пищи, и поспешно направился к кладовой, находящейся под лестницей на чердак. Адияля нельзя было оставить в доме без присмотра хоть на пару минут, поэтому старшему пришлось взять его с собой в это увлекательнейшее путешествие. Разумеется, Зендей не совладал с собой, когда увидел буханку ржаного хлеба. Ему оставалось лишь надеется, что никто не заметит пропажи половины батона и что мама ничего не заподозрит в том, как долго он берёт одну единственную баночку масла, которую приметил сразу.

- Вот. Держи, мама, - протянул Зендей тот самый стеклянный сосуд с синей крышкой.

- Спасибо. Совсем скоро будет уже готово.

Агата подозрительно ухмыльнулась, увидев крошки хлеба на баночке и возле довольного рта Зендея. Надежды мальчика начали развеиваться, но было не похоже, что мама собирается его ругать.

Запах становился всё более дурманящим. Даже несмотря на то, что Зендей уже объелся ржаного. Адияль продолжал заливать всё вокруг густой слюной.

- Адияль! Черт возьми! Хватит уже, - не выдержав, взорвался Зендей на брата, который, играя, случайно или специально - в его возрасте не поймёшь - обмочил всю рубаху брата. - Твою дивизию! Мама!

- А ну-ка следи за языком! Что за выражения такие! Не бери пример с отца хоть в сквернословии. Иди в баню, возьми новую рубаху и переоденься. Только сначала помойся. Мать твою... - вырвалось с языка у матери, только что ругавшей сына за сквернословие, в пример использования которого он якобы берет отца. - Упс... - промолвила про себя Агата, когда Зендей уже наверняка был в бадье.

Несмотря на слегка испорченный аппетит оба мальчика съели кашу, дочиста отлизав тарелку.

- Мам! Ты обещала! - отдав блестящую посуду, выкрикнул Зендей.

- О, Боже... Ладно, пошли, - не проявляя особого желания, согласилась Агата.

- Ну-с, начнём. Рассмотрим технику нанесения. Для простоты изложения предположи, что ты работаешь в левосторонней стойке. Удар в этом случае наносится правой рукой. Сначала левая нога ставится на одной линии с правой. Это удобно выполнять при нанесении крюка передней рукой. Затем меняешь стойку через спину, вынося по дуге локоть левой руки. Если соперник пошёл на удар или по иной причине оказался на ближней дистанции, удар наносится локтем. Если локтем не достаём - бьём основанием сжатого кулака со стороны мизинца. Чтобы не повредить кулак, плотно его сжимаем. Не стоит бить тыльной стороной кулака, если ты без перчаток, можно повредить располагающиеся там хрупкие косточки.

- Правильно?

- Не совсем. Стойка должна быть стабильной, а ты расслабляешь левую ногу. Смотри, я могу легко свернуть твою правую руку: - Она в мгновение пнула по его левой ноге и скрутила его, положив нежную женскую коленку на шею Зендея, и свертела его руку.

- Ай-ай-ай! Ладно, ладно. Я понял!

- Видишь. Хорошо, на сегодня достаточно. С тебя хватит, я думаю, - сказала Агата, отпустив бесполезно корчащегося сына.

- Нет! Этого мало!

- Мастерами не становятся за один день. Не гонись за тем, что тебе не под силу, если есть то, что можно довести до совершенства сейчас. Это слова наставника твоего отца, Зендей.

- Пошли, прогуляемся. К тёте Фалько. Я обещала ей.

Адияль всё это время пытался поймать гусеницу, старавшуюся спастись от огромной руки малыша. Тщетно. Теперь она переваривается где-то внутри ребёнка. Вместе с утренней кашей.

- Мы последний раз ходили к тёте Фалько давненько... Наверное, где-то год назад. Я даже не очень хорошо помню... - заговорил Зендей, неловко управляя своим серым пони.

- Да. Именно поэтому мы и едем к ней в гости, - сухо ответила Агата, придерживая Адияля на маленьком седлышке перед собой, вместе с этим искусно контролируя свою лошадку ночного цвета с роскошной сероватой гривой.

Проезжали они мимо опушки соснового бора. Агата заметила подозрительный силуэт высокорослого мужчины в чёрном плаще с дьявольскими, прожигающими насквозь, янтарными глазами. Он внимательно следил за тем, как они проезжают. Мать потянулась к клинку, находящемуся в ножнах возле седла на случай нападения разбойников, коих развелось в стране немало. Однако вскоре он будто испарился. Словно его и не было. Агата вновь взяла уздечки. Адияль уснул.

- Мама, долго ещё? - томным голосом спросил Зендей. - Я сегодня что-то не выспавшийся...

- Правильно. Ты ведь всё утро занимался. Оттачивал навыки, которых у тебя и нет, - улыбаясь, ответила Агата.

- Не смешно! Я стараюсь...

- Кто ж спорит. Конечно, стараешься, - продолжала иронизировать мама, всё шире улыбаясь, что на её приятном лице проступили ямочки, придающие ей ещё большую привлекательность. - Потерпи, солдат, ещё недолго.

Спустя несколько часов езды верхом они добрались наконец-то до маленькой деревушки и остановились возле бревенчатого домика у окраины. Хата выглядела уютно и была скромных размеров.

- Гости дорогие! Как же давно я вас не видела в своей глуши. Здравствуй, милая, - обнимая, приветствовалась с Агатой смуглая женщина лет семнадцати на вид. - Привет, драчун! - отбила ладошку Зендею всё та же смуглянка. - А что тут у нас за малыш у тебя в ручках?

- Прости... Я совсем забыла тебе сказать... Ты ведь прошлый раз меня с пузом только видела... Малыш мой. Младшенький, стало быть, - смущённо, покраснев, ответила Агата.

- Ну и подруга... Как хоть назвали прелесть эту? - спросила Фалько, тиская ребёнка.

- Адияль. Милое имя. Мне нравится.

- Со вкусом у тебя всегда проблемы были... Ладно хоть старшего муж называл. Зендей - всяко лучше, чем какой-то Адияль. Честное слово! Будто одеяло... - негодовала Фалько.

- Ладно тебе... Красивое имя. И звучит интересно - Адияль Леонель.

Мальчик фыркнул. По всей видимости, он уже запомнил своё имя. И, видимо, ему оно тоже не нравится.

- Ладно. Давайте в дом. Холодает на улице. Вечереет.

Изнутри дом выглядел ещё милее и комфортнее. В прихожей стоял небольшой диванчик, два кресла и книжный низкий столик. За прихожей сразу идёт кухня. Большой круглый столик из обтесанного дерева. Большая печь для готовки и куча под завал набитых полок и шкафов. Возле окна, смотрящего на центральную улицу, через которую проходил большак, стоял небольшой старый стол. На нём три глиняных горшочка с пресимпатичными лилиями и двумя громадными цветами - фикусом и монстерой. Кроме того, повсюду было что-то разбросано. Где-то лежали пыльные ботанические энциклопедии, где-то женские романы, на стульчике возле печи лежала книжка с весьма сомнительным названием и видом, которую она, видно, читала до того, как её неожиданно навестили гости, ведь она была открыта, а когда пришли Леонель, она книжку резко запрятала.

- Смотрю, Фалько, ты по-прежнему хороша собой. По-прежнему и не думаешь стареть. Шикарно выглядишь. Подумать только, как у тебя до сих пор нет мужика... - заговорила, присев за кухонный стол, Агата. За ней сел и Зендей, кое-как взяв Адияля на руки.

- Мне, знаешь ли, оно и не надо. Мне хорошо одной. Когда мне скучно...

- Мальчики, идите поиграйте в спальне. Вон в той комнате, - прервала подругу Агата, указав детям на одну из ещё двух дверей в прихожей. - Ты уж не говори это при детях... - шепча, продолжила она, дождавшись, когда дети покинут кухню.

Разговор длился очень долго. Они обсуждали обыкновенные проблемы женщин, вместе с тем выпив по пять кружек пенного. Затем Агата пошла к детям, наверняка заскучавшим в ожидании матери. Ночевать они остались там же.

V.

Тем же днём Вэйрад с утра начал готовиться к первому заданию, порученному генералом Отсенбердом.

"И как же мне разделить батальон, состоящий из тысячи солдат, на несколько батальонов так, чтобы военная мощь при этом не убыла, если я даже понятия не имею, как всё обстоит в нем под руководством Фирдеса... Да уж, вопрос не из простых..." - подумал про себя Вэйрад, сидя на скамейке около форпоста, держа в одной руке записной блокнот, а в другой - карту расстановки сил. - " Зараза. Такими темпами придётся самому обходить строй. Видно, иного выбора у меня нет..."

Офицер встал, свернул карту и засунул её промеж ремня, а блокнот - в карман мундира. Развязал поводок лошади, стоящей прямо возле небольшой берёзы у скамьи. Поскакал.

Путь был недолгий. Но погода оставляла желать лучшего. Уж никак она не могла предвещать добрый исход. Мрачное небо, затянутое под завязку серыми тучами. Сильный и морозный ветер посреди летнего дня. Бушующие вороны, карканье коих было чересчур звучным и нагнетающим. Словом, обстановка угрюмая.

Лагерь батальона генерала Фирдеса был разбит на просторной поляне. Куча шатров и палаток, над каждым из которых развеивались флаги Невервилля.

Вэйрад подскакал к деревянной вышке, на которой стояли два лучника и, по всей видимости, дозорный информатор. Спрыгнул с коня, повязал поводья к ножке башни.

- Эй! Есть кто из информаторов? - громко окрикнул караульных офицер.

- Да. Чего тебе? Кто ты? - откликнулся тот, что был более всех похожим на информатора. Мужчина в зелёном плаще, под которым сверкала кольчуга; на его голове красовалась смешная шляпа с пером; сам же он выглядел молодо: кудрявые каштановые волосы, веснушчатое гладковыбритое лицо с пухлыми губами, средний рост. Он резво спрыгнул с вышки, сначала ухватившись за одну опорную балку, а затем за нижнюю. И так, пока не слез окончательно.

- Резвый ты. Похвально. Я офицер Леонель Вэйрад. Прибыл по поручению генерала Отсенберда Фирдеса. Вот приказ, - протянул изогнутую бумажку Вэйрад.

- Здравствуйте. Ближе к сути. У меня караул, если вы не заметили. Что передать, кому передать, когда...

- Стой, салага, не так быстро. Я не за этим, - перебил солдата Леонель. - В батальоне сейчас насчитывается тысяча солдат? Верно?

- Так точно, офицер.

- Так вот. Мне надо узнать о каждом солдате. Желательно. Мне нужны абсолютно все рапорты здешних офицеров и все досье солдат ранга выше рядового. И как можно скорее.

- Но... Не знаю даже, могу ли я отдать рапорты первому попавшемуся офицеру... Да и займёт это не менее суток или двух... - задумался недоумевающий солдат.

- Мне нужно срочно сегодня! В течение двух часов. Я знаю, что это - не проблема. Это задание, от скорости выполнения которого будет зависеть исход грядущей битвы! А если ты не понимаешь, то объясню: от исхода этой грядущей битвы будет зависеть исход всей войны. Всего, мать твою, государства! Всех твоих родных и тебя самого! Так что не нужно мне тут препираться, салага! Выполнять приказ, - грозно обрушился на информатора офицер.

- Так точно... - неуверенно сказал испугавшийся юнец.

В ожидании информатора Вэйрад обошёл весь лагерь. Настроение в рядах было никаким. Прямо-таки никаким: ни хорошим, ни боевым, ни грустным, ни отчаянным - просто никаким.

Как-то к нему даже пристал один выпивший солдат, по невнятным словам которого можно было сделать очевидное умозаключение: его невеста изменяет ему с каким-то торгашом, пока тот, как он выразился, подыхает на фронте за гроши, каждодневно видя реки крови товарищей. Однако по какой-то причине он посчитал в этом деле виноватым случайно проходившего Леонеля и накинулся с кулаками. Ни единого удара не было произведено, как подобает, - он избивал воздух, по всей видимости, полагая, что колотит офицера. Даже не ясно, что хуже. Вскоре Вэйраду наскучили его пыхтения, и он благородно ударил коленом по его пузу, что тот свалился без сознания.

- Прости, брат. Но в армии не место слезам. Хоть я тебя и понимаю, - попрощался с беднягой Леонель, похлопав по плечу, пока тот в сомнительной позе лежал на земле, упершись мордой о гравий.

- Господин офицер! Вот все документы, которые вы просили, - информатор наконец передал все необходимые сведения Вэйраду.

- Благодарю. Ты справился за три часа. Тоже неплохо. Бывай, - взяв бумаги, попрощался Вэйрад.

"Кажется, не так уж всё и плачевно. По крайней мере я имею представление о том, как именно перераспределить батальон... Что ж приступим..." - скача обратно к генералу Фирдесу, подумал Вэйрад.

Миновало несколько часов кропотливой работы. Шёл он уверенно, зная, что безупречно выполнил приказ. Войдя в здание форпоста, он незамедлительно направился в комнату генерала Отсенберда. Вдруг посреди каменной тиши, казалось, пустого помещения начали резать слух женские скрипучие стоны. А затем и мужские. Вэйрад слегка засмущался, однако воинская сосредоточенность позволили ему ворваться в опочивальню генерала. Кто бы мог сомневаться: генерал развлекался со сразу двумя пышными женскими фигурами. Вэйрад отвернулся.

- Кхм! - заговорил Вэйрад, пытаясь прервать неумолкающие женские крики возбуждения и удовольствия, которые, казалось, становились всё громче и громче, как бы не замечая стоящего с докладом офицера.

- О... Спасибо, девочки. Свободны, - прокряхтел, еле дыша, Отсенберд. Глаза его были закрыты, так что он наверняка даже не заметил Леонеля.

Женщины, даже не соизволив одеться, покинули комнату, по пути ударив по заднице смущенного офицера.

- Твою мать! Фирдес! Какого черта? - не выдержав, взорвался Вэйрад.

- О, Господи! Откуда ты здесь взялся... Ой, извини... Ради Бога... Я, бывает, увлекаюсь... Особенно - если выпью... Мне ужасно неловко... - извинялся генерал с помидорной рожицей.

- Чёрт с ним. Сам виноват. Не суть. Я приготовил все необходимые документы для перераспределения батальона. Вот здесь проект с точной расстановкой. На каждую сотню я переназначил по одному офицеру, который наиболее лестно отзывался в рапортах об этой самой сотне солдат. Кроме того, я учёл даже то, что в каждом составе будет равное количество каждого из видов подразделений военных. Иными словами: был один батальон с тысячью солдат, в котором было пятьсот солдат общей пехоты, три сотни общей кавалерии и две сотни общего дальнобойного отряда. А стало два батальона с точно равным количеством каждой. Для большей слаженности переназначил офицеров, как я уже говорил, - отрапортовал о выполнении миссии Вэйрад.

- И это за каких-то девять часов? Котелок-то у тебя варит. Молодец. Я даже поражён. И оттого мне более неловко. Как ты выполнил настолько идеально такое ужасно геморройное задание? - поинтересовался до сих пор томатный генерал.

- Ну, в общей сложности где-то час на дорогу туда-обратно, затем три часа тупенький информатор разыскивал необходимые документы, во время чего я знакомился с общей обстановкой. Потом, когда этот юнец наконец нашёл нужные бумажки, я непосредственно занялся рассмотрением каждого рапорта и досье, а их было немало. Заняло это порядка трёх часов. Ну и оставалось всё, что пришло мне в голову набросать на лист, что заняло у меня час-полтора. Ну, а с утра я посидел, уткнувшись в карту без дела. Вот. Так эти девять часов и пролетели. Не сказал бы, что незаметно, но вполне интересно.

- Впервые вижу настолько ответственного офицера... За все свои тридцать пять лет.

- Тридцать пять? Вы же генерал... - недоумевал Леонель.

- Да. Не буду лукавить. Вижу, мужик ты хороший. Меня пропихнул один замечательный полководец на это звание. Полководец Нильфад. Слыхал о таком? Влиятельнейший человек. Гениальнейший стратег. Его сам Эстороссо Мудрейший в свое время с офицера до генерала поднял. А тот-то и офицером побыл каких-то жалких два месяца. Да... Вот и разоткровенничался я... Не хочешь в ближайшую таверну сходить, а? Завтра бой великий и тяжёлый.

- Так и быть, - согласился Леонель на удивление самому себе.

VI.

- Мам, о чём вы так долго говорили с тётей Фалько? - спросил Зендей.

- Да так. О всякой женской ерунде. А что? - уклончиво ответила мать.

- Мне вчера было кошмарно скучно! Я с Адиялем сидел два часа, если не больше! - пискляво и отрывисто высказался Зендей.

- Прости, пожалуйста. Понимаешь, мы с Фалько не виделись уже очень и очень долго. Нам нужно было по-девичьи поболтать. Я решила, что тебе, как будущему воину, будет эта беседа невыносимо скучной и бессмысленной.

Зендей промолчал. Ему нечего было ответить. Он уже привык к мистическим приёмам его матери по накручиванию удобных ей мыслей и подавлению тех, которые ей были не нужны.

- Ребята, вижу уже все проснулись. Давайте сходим сегодня к речке искупаться. Погода замечательная, - бесцеремонно ворвалась в комнату гостей Фалько, держа в руках Адияля. Зендей даже не заметил отсутствие неугомонного малыша, портящего каждое утро абсолютно всем его сожителям. И это было странно, но он доволен, что выспался.

Вскоре они уже шли по пыльной тропе к той самой речке. То, что их по дороге терроризировали мошки и комары, довольно сильно раздражало детей. К женщинам же насекомые особо не приставали. Хотя время от времени Фалько размахивала руками. Солнце пекло неимоверно.

- Жуть... Жарко, - изнывая, простонал Зендей. Его лицо было настолько влажным и блестящим, что, казалось, он уже изрядно покупался.

Спустя два часа томительной ходьбы они наконец добрались до реки. Правда рекой этот прудик можно было назвать чисто условно. Малюсенькое озерцо, по берегам которого росли камыши и телорезы. Лишь крохотный обрывок побережья этого водоема был песчаным.

- Что за болото... - проворчал Зендей, увидев это великолепие водных развлечений.

- Фалько, ты издеваешься? Что это за пруд? Или мы ещё не притопали? - поддержала негодование сына Агата.

- Что ж... В моей памяти это местечко выглядело лучше. Я сама тут не была лет пять, если не больше, но точно была уверена, что этот водоём покрупнее... - выразила непонимание Фалько.

- Уф... Что имеем, то и имеем, как говорится, - приговаривала Агата, на ходу снимая обувь и заходя в воду с Адиялем в руках. За ней последовал и Зендей.

Купались они не слишком долго. Вскоре им это наскучило. Но ещё немного они погрелись на солнце. Точнее - ждали, пока камиза Агаты, которая, будучи мокрой, так пышно выделяла прекрасную женскую фигуру, высохнет. По пути обратно они заметили указатель, который говорил о том, что река находится в трех милях на юг. На Фалько, которая повела их на пять миль к востоку, обрушился шквал недовольства со стороны Агаты и Зендея. Хоть Адияль не очень хорошо умел выражать свои мысли, он тоже наверняка был разочарован таким поворотом.

Вернувшись в деревню, они решили побродить по местным. Уж очень хотела Агата познакомиться с жителями. Первый, кто рьяно желал пообщаться с людьми, оказался пьяный мужчина в полицейской униформе, который настойчиво убеждал Агату в том, что занятия любовью с чужими весьма благополучно влияют на самооценку, настроение, каким-то образом на здоровье и даже на семейное счастье. Неудивительно, что Леонель в грубой форме отослала Горделя - так он представился - в места, в которых обычно никто побывать не соглашается. Кроме Горделя в деревне проживали несколько старушек и пару стариков. Один из них, так именуемый Бельдек, был довольно общительным, но весьма незаурядным в умственным развитии. Иными словами - занудливый старичок. Из тех, кто был интересен в общении и не представлялся невежей, стала близкая подруга Фалько. Жанн сразу поладила с гостями. Единственный, кому она не пришлась по нраву, - Зендей. Впрочем, и ему некоторое время было интересно послушать нового для него человека.

Вечером, когда они уже вернулись к Фалько, Агата решила, что останется с детьми ещё на пару суток. Как раз, чтобы вернуться домой к приезду Вэйрада. Зендей был не сильно рад такому исходу. Однако он подумал, что здесь пока всяко веселее, нежели дома.

VII.

День великого сражения настал. Бой за мыс Бейз. Никто не знал точное время начала боевых действий. Никто не знал и точное место начала баталий. Ясно было лишь одно: скоро разольются алые моря у границ государств великих. Король Зельман не знал ничего точно. Но был готов, как ему казалось, ко всему: перераспределил все батальоны, отряды и роты, перестроил армию. Все войска разместились практически равномерно по южной границе. Златогривый не знал, как поведёт себя Лорд Дезевон. Может быть, он даже и не подумает отбивать главную эко-тактическую позицию северян, оставив мыс в покое. Или его план заключался в том, чтобы этот мыс завоевать иным, непредсказуемым маршрутом. Зельман ничего не знал наверняка. У мыса Бейз уже стоял батальон генерала Отсенберда, а точнее - два батальона.

"Ясное небо. Красивое. Нежное. Принесёшь ли ты победу? Конечно, принесёшь. Ведь иначе и быть не может. Меня дома ждёт Агата, дети..." - подумывал, сидя на оголенном пеньке в миле от границы, Вэйрад, устремивший взгляд в небеса.

- Чего сидишь? - спросил неожиданно подошедший Фирдес, прислонившись на плечо Леонеля. - Ветер дует слабый. Это хорошо. Птицы летят к нам - тоже хороший знак. Ну я всяко этой ерунде верить не думаю. И ты не думай.

- Да не об этом я думаю... Думаю о семье... Хочу поскорее к ним прижаться и расцеловать, - ответил офицер помутненными глазами, какие обычно бывают, когда человек о чем-то глубоко задумывается.

- Господин генерал! У меня срочное извещение! Гвардейский голубь! - сообщил Отсенберду тот самый юный информатор.

- Слушаю.

- Полководцы главного Гвардейского Состава сообщают, что разведчики видели орду Белых у центральных границ. Требуют отправить один батальон от вас на крепость Вендэйта, - известил юнец.

- Хорошо... Отправляю батальон под командование офицера Доля, - ответил Отсенберд. - Сообщи ему, чтоб собирал войско и выступал немедленно.

- Так точно! - резво откликнулся информатор. И побежал сверкая пятками.

- Почему вы не меня отправили? Или сами не отправились? - поинтересовался удивлённый Леонель.

- Ну... Во-первых, потому что нельзя оставлять этот мыс голым ни в коем случае. Необходимо обеспечить этот мыс хорошей защитой. Оставить лучших здесь, понимаешь?

- Льстиво. Но ведь видели Белых...

- Какая разница, кто там и что увидел? Ныне основная задача оберегать Бейз. Никаких возражений, офицер, - перешёл на грубый военный тон генерал.

- Так точно, - подстроился Вэйрад тем же тоном, но по его холодному взгляду стало ясно, что он не поддерживает политику генерала.

Лагерь уже наполовину опустел - половина основного батальона поменяла локацию. Вэйрад и Фирдес внимательно глядели на юг. Леонель - с острием меча, воткнутым в почву, и подбородком, опущенным на кончик рукояти; Отсенберд - с мечом, лежащим рядом, и скрещенными, выставленными вперёд, ногами.

Спустя некоторое время затишья, вдали зарокотали боевые олифанты и гулкие кличи, грубость которых весьма точно совпадала с грубостью игъварского языка. Он постепенно приближался.

- Твою мать! Сукины дети! - Отсенберд резко встал взял рог, лежащий у него на коленях, и затрубил три раза подряд - сигнал к подготовке к бою и к срочному извещению верхушки о вторжении.

Прошло всего не более пары минут, и уже весь батальон стоит длиннющей линией с выставленными вперёд копьями на щитах. Впереди всех стояли Отсенберд и Вэйрад.

Внезапно по ту сторону горизонта начали виднеться хоругви и знамена. Затем и первая шеренга Белых. Их ряд был гораздо шире, а рядов было дважды больше. Иными словами, их было не менее, чем в четыре раза больше.

- Что делать будем? - спросил, не отрывая глаз от орды в серебряных латах, Отсенберд.

- Я, кажется, придумал, - моментально ответил Вэйрад. - Действуем зеркальной змейкой.

- Как? - Фирдес впервые слышал про такую тактику.

- Отмыкаем от середины войска две части так, чтобы это было еле заметно для врага, но отлично для союзников. Далее идём единым фронтом в стандартном построении. Затем, когда первые стычки пройдут, необходимо будет перестроить колонны так, чтобы с нашей стороны тот, кто был последним стал первым. Понимаешь? - Отсенберд покачал головой, а тем временем орда противника всё приближалась. Леонель резво достал из боевых портков дряхлый лист бумаги и начал рисовать сложную схему построения.

- Для чего это всё? - спросил, почесав затылок, Фирдес.

- Для того, чтобы мы оказались сзади. Непредсказуемо для них. Видишь их строй? Командиры и лучшие воины сзади. Стандартная схема. Если они не заподозрят нашу тактику, мы высечем их лидеров, оставив без командования их отряд.

- Понятно.

Некоторое время Вэйрад и Фирдес активно объясняли тактику боя каждому из офицеров, после чего те, как могли, объяснили всё остальным солдатам. Времени было мало. На самом деле никто не ожидал того, что игъварцы придут сюда. Не ожидали такого, казалось бы, наивного и глупого хода. Но оказалось, что этот наивный ход был гениальнее всей той феноменальной тактики короля Зельмана.

Враг стоит в нескольких саженях от невервилльцев. Бой вот-вот начнётся. Напряжение нарастало с каждой секундой молчания и бездействия.

Наконец, их ряды, построенные в виде пирамиды, каждое последующее звено который было лучше оснащено, расступились, и между ними гордо на боевом вороном коне прошёл предводитель их батальона. Он был в золотых доспехах и золотом шлеме в виде яростного дракона с ярко красными рубиновыми глазами - общепринятый вид Бога южных земель. Он спокойно, не спеша, подошёл к Отсенберду, снял шлем. Презрительно посмотрел в глаза сначала самого Фирдеса, а затем и Вэйрада. И произнёс:

- Juilf. Huppenre. Op dsaf ingop dui pordt. - Игъварский язык мало что мог пояснить северянам, но затем он продолжил на всеобщем: - Вы сегодня потерпите поражение. Я превращу вас в горстку пепла. А затем пошлю голубем голову генерала Отсенберда вашему королю, - его произношение было слишком грубым, но фразы - вполне чёткими, чтобы невервилльцы поняли, что ждёт их в случае поражения, в котором, впрочем, не сомневался полководец противника.

Он вернулся обратно на свою позицию, а за ним ряды солдат вновь сомкнулись. Внезапно они двинулись в сторону северян.

- Приготовиться! Следовать плану! - воскликнул генерал Отсенберд, запрыгивая на свою кобылу в железных латах.

Отсенберд и Леонель были впереди основных сил, как бы служа серединой шеренги. Первые стычки планировалось не избегать. Так и было. Вэйрад прошёл в гущу врага, слово ураганом снося головы противников. Не уступал и Фирдес, в первую же минуту перебив добрый десяток вражеских солдат.

Тактика построения Игъвара заключалась в том, чтобы в первых рядах находились новобранцы или же низкоранговые бойцы. За ними следовал ряд чуть больше в ширину, состоящий из среднеранговых воинов, а за ними уже следовала высокоранговая тяжёлая кавалерия. А далее - две колонны, как бы сохраняя структуру пирамиды, но упуская брешь промеж собой. В свою очередь в этой пустой зоне находилось командование батальона и лучшие воины. Замыкали строй уже лучники и арбалетчики. Несмотря на, казалось бы, идеальное построение изъян найти было несложно. Особенно тому, кто знал об этой тактике. Вэйрад сразу понял, в чём было их слабое звено. Так называемая сердцевина была безупречно защищена с фронтовой стороны, но практически никак - с тыла. Именно в этом и заключался план Вэйрада. Оставалось лишь надеется, что его удастся воплотить в жизнь.

Перестройка батальона началась. Медленно, стараясь не привлечь внимание, батальон передвигался к тылу противника. Однако избежать мелких стычек не удалось. В любом случае большая часть солдат до сих пор сражалась на фронтальной части. Это тоже была часть плана. Вэйрад и Фирдес рассекали рожи игъварских воинов, словно нож по тёплому маслу. До тех пор пока они не перебили начальные ряды. Ибо в дело вступила высокоранговая кавалерия. Отсенберд отдал приказ слегка отступить. Слои трупов солдат обеих сторон слегка преградили путь для конницы.

Тем временем около двух сотен солдат уже подобрались к ряду лучников. Тем самым, вынудив игъварского полководца выполнить срочное перераспределение войска. План прошёл успешно. Теперь их орда была словно на наковальне. С одной стороны не дающий и шанса отступить ряд солдат Невервилля, давящий в затылок. А с другой - основные силы, не позволяющие продохнуть с лицевой части.

- Сукины дети! Ха! - начал ликовать генерал. - Твой план сработал! Я и не верил! Невообразимо!

- Не радуйся прежде времени. Мы по-прежнему уступаем им по численности трижды, - произнёс Вэйрад, как на него напал кавалерист врага, размахивая полэксом.

Вэйрад успел среагировать и парировал его выпад. К поединку присоединился и Отсенберд. Вдвоём они накинулись на кавалериста шквалом яростных ударов клинками. Он достойно держался, но надежды на победу у бедолаги уже не оставалось. Наконец Вэйрад сокрушительным ударом по деревянной ручке полэкса, коим противник прикрывался от взмахов невервилльцев, разрубил его оружие пополам, а Фирдес добил, вонзив острие меча в незащищённую грудь оппонента.

Тем временем ситуация на поле боя становилась всё более благоприятной для северян. Если изначально положение по количеству воинов обеих сторон было пять сотен на две тысячи, то теперь - три сотни на тысячу. Таким образом, у Невервилля были шансы и выиграть в этой битве. Или хотя бы продержаться до прихода подкрепления, которое должно уже скоро прибыть.

- Неплохо вышло, - прокомментировал Отсенберд победу в поединке.

- Да, - сухо ответил запыхавшийся Леонель, бросивший взгляд на летящий в их сторону болт. И завопил: - Осторожно!

Было поздно. Болт пронзил генерала прямо в брюшной отдел. Тот повалился с коня. Мимо пробегал ещё один кавалерист, желавший прикончить раненого. Но Вэйрад среагировал моментально, кинув кинжал в голую шею врага. Тот, изливаясь кровью, пронёсся мимо на коне, не понявшем, что произошло. Вэйрад спрыгнул и подбежал к Отсенберду. Обрезал стремя и аккуратно положил товарища на землю.

- Дружище, не обращай внимание на меня... Я того не заслуживаю... Лучше пойди и снеси голову их полководцу!

- Помолчите! - грозно ответил офицер, вытаскивая окровавленный зелёный болт. - Твою мать! Сука! Болт отравлен... Держись! - истерично завопил Вэйрад, прислонив к ране оторванный клочок флага.

Вдруг возле него прилетел ещё один такой же. В него стрелял арбалетчик в шикарной красной робе с золотыми вставками, подходивший всё ближе. За ним шли ещё три солдата с мечами в такой же робе. Вэйрад приподнялся, взял лежащий под его ногой металлический щит, отразив в последний момент им болт. Поднял меч. Направился в сторону противников. Ещё один выстрел - и он отражён. Элитные пехотинцы побежали в его сторону. Вэйрад скинул щит. Игъварцы одновременно замахнулись на Леонеля, но тот парировал сразу всех одним взмахом. Враги безжалостно и яростно завалили его безостановочными выпадами, однако Леонель и эти атаки парировал безупречно. Его движения были гораздо быстрее его оппонентов. Он кружился в пируэтах от одного противника к другому. Ни один не смог нанести ему ущерб. Наконец, отразив очередную порцию выпадов, он молнией пронёсся сквозь пехотинцев, рассекая их пополам. Но впереди его уже ждал арбалетчик, однако и от его выстрела он ловко увернулся. Подбежал ближе, выбил из его рук арбалет и снёс мечом голову. Вернулся к лежащему и корчащемуся от боли Отсенберду. Но заметил, что они окружены десятком элитных игъварских воинов. Он ещё раз посмотрел на товарища. Затем - на небо.

- Я обещал вернуться. Я вернусь, Агата, - произнёс он, вновь вставая и держа в руках меч.

Он постепенно принимал каждого из нападающих, но чувствовал, что сил всё меньше, а врагов всё больше. Он перебил уже не менее пятнадцати солдат. Их трупы уже стали образовывать небольшую горку. Меч невервилльца был в плачевном состоянии. Вот-вот, и он треснет. Вэйрад совершил очередной пируэт, парировав выпад противника. Меч располовинился. Вэйрад продолжил в рукопашном бою, вырубив оппонента и взяв у него его оружие. Но силы были на исходе. Точнее - их уже не оставалось.

Враг неожиданно стал отступать: вдали появилась орда невервилльцев - подкрепление прибыло. Перед его носом проскочил на белом коне мужчина в блестящих латах с синим плащом, пошинковав несколько солдат, стоящих перед утомлённым офицером. Это был полководец Нильфад. Он кивнул Леонелю, тот ответил тем же и, выронив меч, с облегчением потерял сознание.

Это была одна из изнуряющих тренировок Вэйрада. Один из рыцарей, который был вынужден выступать в роли тренировочного манекена для юного наследника, в очередной раз безжалостно ударил деревянным мечом по плохо поставленной ноге мальчика. Вэйрад упал.

- Эй! Вставай. Ну же, - подошел к лежачему мальчику его наставник. - Ты что сдаешься? Уже?

- Я не могу больше... У меня ничего не выходит. Меня каждый раз лупят и лупят. И я каждый раз не могу ничего сделать. Я слишком слаб... - расплакавшись, пожаловался Вэйрад. Всё его оголенное тело было в ужасных синяках и ссадинах.

- Не стоит так говорить, юный воин. Сразу ничего не выходит...

- Сразу? Я уже семь лет без остановки тренируюсь и тренируюсь. С пяти лет! И у меня ничего до сих пор не выходит! Сколько должно пройти времени, чтобы что-то у меня наконец получилось?! - продолжал плакаться мальчик.

- Если ты сдашься сейчас, то ничего уже точно не выйдет. Я тебя не держу. Твой отец - тем более. Ты можешь уйти в любой момент. Опустить руки. Стать таким же трусом, как и твой отец. Он трус. И никогда не отрицал этого. Всё, что он может, так это - надеяться на свою армию. Он никогда не выйдет на поле боя. Он никогда не позволит остаться без сопровождения стражи. Но он и не обязан. Он не воин. Он - всего лишь король. Ты же, насколько я помню, всегда мечтал стать солдатом. Великим солдатом! Настоящим воином! Или ты передумал? Хочешь стать королем? Если да - опускай руки. Сдавайся. Это удел королей. Это удел слабых. Никому нет дела до таких. Они сами по себе. Но я вижу по твоим глазам: ты не такой. Я верю, что несмотря ни на что ты справишься. Станешь тем, кем мечтаешь! Только, если ты не сдашься, - сказал старый учитель с густой белой бородой, протянув руку своему ученику.

- Не сдамся! НИКОГДА! - ответил он, вцепившись в руку наставника, помогшему ему встать.

Бой продолжился. Хоть он и по-прежнему был слаб и все время падал. Получал новые травмы. Но он никогда не валялся на земле дольше, чем требовалось. И всегда вставал. Ведь он не хотел стать его отцом. Королем Эстороссо Мудрейшим. Он презирал его. Ненавидел. Юному Вэйраду было на то полное право. И все это знали. И его отец тоже это знал. Но это его не останавливало делать из своего мальчика короля с раннего возраста. Губя в нем личность и отнимая детство...

- Стойка должна быть четче! Левая рука слишком расслаблена! Что это такое? Ты на бальные танцы собрался? Вот! Теперь неплохо. Начали! - комментировал поединок наставник.

- Слышал, Вэйрад? Ты двигаешься как балерина! Это, можно сказать, комплимент для тебя, - иронизировал оппонент.

- Заткнись, Зел! Ты меня отвлечь пытаешься такими глупыми стёбами? - ответил Вэйрад.

Вся их перепалка проходила в рамках одного поединка. Они, не сбивая ритма, всегда пытались уколоть друг друга шутками. Поединки для них служили не только способом отточить навыки, но и помериться чувством юмора. Однако здесь, как и во многих других науках и дисциплинах, Зельман всегда был на голову выше Вэйрада. Хотя в борьбе и фехтовании они были практически на ровне. Даже Вэйрад слегка превосходил сводного старшего брата.

- На контрудар! - крикнул комментатор в лице учителя.

Зельман закрутился в пируэте и контратаковал брата с разворота, но Вэйрад не растерялся и парировал этот выпад ударив Зельмана по ноге. Тот отпрял и отошел назад.

- Так его! - не сдержавшись, воскликнула черноволосая девушка, стоящая возле учителя.

Вэйрад отвлекся на нее. Уставился в ее глубокий влюбленный взгляд...

- Чего и требовало ожидать, - ударив ладонью по голове лежащего на земле Вэйрада, возмущался наставник. - Зельман выиграл. Хоть все мы тут понимаем, - его голос сделался подозрительно протяжным, - благодаря какой прекрасной даме мы имеем такой исход... - довершил изречение учитель, пристально глядя на смущающуюся девушку.

- Агата тут не при чем! Я сам виноват, учитель Эверард, - сознался Вэйрад.

- Конечно. Я разве кого-то другого обвинял? С тебя десять кругов вокруг замка! Нечего на девушек пялиться, пока идет бой! Голубки... Тьфу! - наставник Эверард недовольно сплюнул.

Проснулся Леонель уже в теплой нежной кровати. Голова у него трещала по швам. А ноги и руки ужасно ломило. Он вспомнил битву. Вспомнил, как Отсенберда ранили. Затем - как ему пришлось биться против орды элитных солдат. «А потом пришло подкрепление...» - вспомнил наконец Вэйрад.

Он встал и направился к двери. Он не знал, где находится. Но предположил, что в каком-нибудь госпитале, судя по уютной обстановке, белой простыне и одеялу, намотанным на голову бинтам, большому незанавешенному окну, бесцветным стенам и тишине. Тишине, сводящей с ума.

Он оказался прав. Это действительно был госпиталь. Он подошел к дежурному медику и узнал, в какой комнате лежит генерал Отсенберд.

- Третья дверь с левой стороны, должно быть, - угрюмо ответил он.

- Здравствуй, Фирдес, - поздоровался с товарищем Вэйрад, войдя в точно такую же комнату, в какой лежал и он сам.

- Привет... - едва различимо произнёс Отсенберд кряхтящим усталым голосом.

- Как ты? - полюбопытствовал Леонель о самочувствии генерала.

- Я бы сказал, что нормально. Но тогда бы я соврал... Мне очень не здоровится... - всё так же тяжело ответил Отсенберд.

- Ясно. Водички?

- Буду весьма благодарен. Меня тут, кажется, поить и кормить не собираются. И лечить, видно, тоже... - сказал Фирдес, принимая протянутый ему стакан с водой.

- Мы выиграли. Ведь так?

- Да. Всё благодаря тебе, - допив до дна, ответил Фирдес, едва улыбаясь.

- Не стоит. Я не уберёг тебя. Я не заслуживаю похвалы, - опустив глаза, сжав кулаки, процедил офицер.

- Глупости. Расслабься. Я ведь жив. И дай Бог, буду жив... То, что в меня попали, - сам я виноват... - успокаивал Вэйрада Фирдес. - Насколько я знаю, тебя, дружище, хотят наградить за этот подвиг стратегической мысли...

- Что?! Это же абсурд! - возразил Вэйрад. - Как я мог заслужить какую-то почесть...

- За то, мать твою, что ты практически в безвыходной ситуации смог победить легион врага! Ты смог продержать оборону до прихода подкрепления в то время, как любой другой бы отступил, отдав одну из самых важных геоэкономических позиций государства! - взорвался Отсенберд, выплеснув последние силы.

Вэйрад замолчал. Затем улыбнулся.

- Ох, мать вашу... Что-то мне сейчас дурно чересчур... - пробормотал Отсенберд мучительным голосом. Его кишечник стал напрягаться, что даже Леонель заметил вздрагивания пуза генерала под одеялом.

- Что случилось? - спросил Вэйрад, вскочив со стула, на котором сидел, пока беседовал с генералом.

- Блевану сейчас... - тужась, процедил Фирдес.

И выблевал. Прямо на Леонеля, придерживающего товарища, чтобы тот смог привстать с постели. И ещё раз.

- О, Господи... Прости, прошу... Я не хотел... Как стыдно...

- Ничего, ничего. Брось. Это мелочи. Тем более, что это хороший знак. Твой организм обнаружил яд, - пояснил Вэйрад.

- Спасибо... Даже не представляешь, как я благодарен тебе...

- Пустяки. Я останусь с тобой, пока тебе не полегчает.

Фирдес лишь кивнул. Солнце уже садилось за горизонт. День Великой Битвы подходил к своему завершению. Очень сложный день.

VIII.

- Доброе утро, моя прелесть, - поприветствовала Адияля Агата, целуя его румяные детские щёчки.

- Мам, давай сегодня ты меня опять поучишь драться! - вбегая в комнату, закричал Зендей, держащий в руках ватрушку.

- Агата! У меня письмо для тебя. Подписано твоим мужем! - доносился звук Фалько из кухни.

- Папа?!

Агата резко встала с колен, на которых стояла, пока лобызала малыша, и побежала на кухню. Зендей умчался за ней.

- Вот, - Фалько потянула письмо. - Давай придержу Адияля.

Любимая Агата,

Битва за нами! Мы справились. Ты даже не представляешь, как я рад... Я уж думал, что могу и не вернуться. Но всё обошлось. Как там наши мальчики? Надеюсь, вы не скучаете там без меня. Передавай привет Фалько. Даже не спрашивай, откуда я знаю. Сразу отвечу: я всегда слушаю тебя. Что бы ты ни говорила. Целую тысячу раз! Но, к сожалению, пока не могу приехать. Я в госпитале. Нет. Не переживай, со мной всё хорошо. Я присматриваю за товарищем. Благодаря нему, возможно, выжил и я. И из-за меня он и получил тяжёлое ранение. Не могу его оставить. Ты же меня знаешь. Я в городке Керт, неподалёку от мыса Бейз, насколько я знаю. Сейчас ночь, поэтому я лягу, посплю. Не переживай за меня. Ещё раз всех пламенно целую и передаю привет!

Твой любящий муж.

- Поздравляю, дорогуша! - приобняв Агату, сказала Фалько.

- Ура! - радостно завопил Зендей.

Агата не выдержала и расплакалась от счастья, начав целоваться со всеми присутствующими по очереди.

- Ой, разошлась совсем. Я тебя аж не узнаю... - прокомментировала неожиданный выплеск эмоций подруги Фалько.

- Фалько, как насчёт того, чтобы ты поехала к нам? Вместе встретим Вэйрада? - предложила Агата.

- Даже не знаю... - Фалько слегка замялась, а потом продолжила: - Так и быть.

В путь отправились они практически сразу. Фалько лишь взяла с собой одну бутыль белого вина, хотя Агата и пыталась её уговорить, что это излишне. Но Фалько уперлась и всё-таки взяла эту бутыль. Затем они вновь зашли к Жанн. Зендею это очень не понравилось. Он уже всем сердцем предвкушал встречу с отцом и его увлекательные рассказы с поля боя. Жанн же в свою очередь тоже не отпустила друзей с пустыми руками. Отдала целую корзину лесных ягод. Помимо этого ещё и одолжила свою кобылку для Фалько, на что та была очень благодарна, ведь теперь ей не придётся ехать в телеге.

- Эй, Зен, хочешь наперегонки поскакать? - предложила Агата, видя туманное состояние её сына, вызванное, очевидно, письмом его отца. Зендей очень любил устраивать забеги на скорость с отцом, пока тот не был на службе. И Агата это прекрасно знала.

- Да! - словно проснувшийся после ледяной бадьи, неожиданно вылитой на тебя ночью, резко ответил Зендей. Его глаза вновь прояснились.

- Фалько, придержи-ка, прошу, Адияля, пока мы тут немножко побалуемся, - передала малыша подруге Агата, уже готовясь рвануть.

- Я чур за Зендея! Порви её, парень! - завопила Фалько, начиная отсчёт до старта: - Три! - Лошадь Агаты заржала, пони мальчика фыркнул. - Два! Один!

Агата поскакала сразу, подняв облако пыли, из-за которого Фалько и Адияль закашлялись. Однако пони не спешил бежать. А медленно побрел, гордо вскинув свою милейшую физиономию.

- Ну же! Тарас! - горько крикнул перенервничавший Зендей. Хоть проигрывать ему не привыкать, ведь он всегда просил старших не поддаваться ему, но чувство обиды за такой позорный старт ему не избежать.

Наконец и пони поскакал на полную. Насколько позволяло ему его телосложение, ведь по сравнению с полноценными конями и лошадьми его кобылка едва ли могла показывать хоть приближенные результаты в езде верхом. Тем не менее он любил своего пони. Его Тарас был с ним с того самого момента, как он научился ездить верхом.

Агата всё же не смогла так издевательски поступить со своим ребёнком и сбавила темп, ожидая, как Зендей её догонит.

Он догнал, и она слегка прибавила в скорости, но не критично, чтобы Зендей не сильно отставал от неё.

Вдруг Агата услышала свист. Слишком подозрительный свист, опасный. За ним последовало падение её сына, сопровождающееся душераздирающим ржанием Тараса. Из леса, мимо которого они пробегали, вышли шесть мужчин и одна женщина, держащая в руках арбалет. Каждый был подозрительной наружности. Агата, не раздумывая, вынула саблю из ножен и бросилась на защиту оглушенного от падения сына. На камне возле Зендея текла струйка красной жидкости. Агата впала в ярость и стала в стойку.

- Какое вы, сучьи отбросы, имеете право обижать моего сына?! Ублюдки, я вас изничтожу! - завопила Агата. Её волосы вспотели, зубы оскалились, взгляд разжегся пламенем ненависти и гнева.

Подскакала Фалько. В её глазах читался ужас и страх.

- Фалько! Возьми Зендея и беги! Без лишних вопросов! Немедленно беги! Я догоню... - Последние её слова звучали тихо, ненадёжно.

- Но... - дрожащим, охрипшим голосом прошептала Фалько, но дальнейший взгляд Агаты развеял в ней все мысли, кроме той, чтобы сбежать с детьми, бросив их мать погибать, защищая их.

Разбойница подняла арбалет и зарядила болт, готовясь стрелять. И выстрелила в поднимающую Зендея Фалько. Агата прикрыла их, как будто зная, что будет выстрел. Она получила железную стрелу в область груди. Но даже не вздрогнула.

Фалько уже запрыгивала на лошадь с детьми. Но тут бандиты перестали стоять столбом и побежали в их сторону. Агата резво вставила острие сабли одному из разбойников.

Детям удалось сбежать. Но мать разорвали на куски. Её шикарные чёрные волосы окрасились её же кровью. Её проницательные чёрные глаза потухли. Никогда уже не проступят на её веснушчатом лице ямочки от ослепительной улыбки.

Свою цель бандиты выполнили.

IX.

- Ты кусок дряни! Ты никогда и ничего не сможешь добиться в этой жизни, если не будешь слушать меня! Я для тебя авторитет, я для тебя всё, что ты имеешь! И ты смеешь перечить моей воле!? Я тебя вырастил в роскоши! И тебе этого мало? Я всё делал, чтобы ты соизволил выполнить мою последнюю просьбу! Ни в чём тебе не отказывал! Это твоя благодарность?

- Я не обязан быть королём! Я ненавижу твой проклятый трон, ненавижу то, на что ты променял семью! Где моя мать? Она не выдержала тебя! Такой жизни она не смогла стерпеть! Ты лишил меня мамы, отца, нормальной жизни! Я не хотел никогда всего этого! Я лишь хотел быть любимым... Хочешь посадить на трон наследника - посади Зельмана!

- Довольно! Стража! - В помещение ворвались рыцари в тяжёлых железных доспехах. - Схватить эту букашку неблагодарную! И избить, - отдал жестокий приказ Эстороссо.

- Что?! Тьфа, - откашлял кровью после первого удара по животу Вэйрад. А затем ещё раз, и ещё. Всё лицо уже было в крови. Весь пол, покрытый золотом, забрызган кровью.

- Довольно. Отпустить.

- Ты дьявол! Собственного сына приказал избить... Какая же ты сволочь! - взвизгнул Вэйрад.

- Рот закрой. И сгинь с моей дороги, - ответил король.

Вэйрад выбежал из тронной залы без оглядки. Так же он миновал и коридоры дворца, в котором восседал его отец. На выходе он уже решил отдышаться.

- Вэй? Что с тобой? Что там стряслось? - встретила его черноволосая веснушчатая девушка. - Господи, ты весь в крови! Дай-ка, гляну, - она тщательно осмотрела раны на лице: вероятный перелом глазницы, сломанный нос, разбитая губа.

- Агата, я не могу больше так! - разревелся Вэйрад, вцепившись в неё крепким объятием. - Я не знаю, что мне делать... Я запутался...

- Всё хорошо... Я здесь. Я рядом. Но нужно как можно скорее твои раны подлатать. Иначе могут последовать осложнения, сказала она, а потом пылко поцеловала его окровавленные губы. - Я люблю тебя, слышишь?

- Я тебя тоже. Что бы я делал без тебя. Спасибо тебе за всё, - успокоившись, ответил Вэйрад.

- Почему мне опять снятся эти сны... Опять те года... - проснувшись, спросил у себя Леонель.

Несколько ударов в дверь.

- Войдите, - ответил Вэйрад.

- Господин Леонель Вэйрад? - спросил вошедший.

- Да. С кем имею честь?

- Я всего лишь гонец. Вы должны немедленно отправиться во дворец Урвалл. Приказ Его Высочества. Вам должны торжественно вручить награду.

- Боже... Ладно.

Гонец покинул комнату. Вэйрад встал с помятой белоснежной постели и направился к выходу.

- Отсенберд, как ты? - спросил, войдя в его комнату, Леонель.

- Лучше. Даже сегодня ходил прогуляться. Замечательно на улице. Погода - шик и блеск. Солнышко греет. Птички поют. Ветерок прохладный. Девицы мимо проходили. Такие красавицы... Я бы их... Ну, неважно.

- Мы должны выезжать. Я должен, но тебя оставлять не намерен, - сразу пояснил Вэйрад.

- Это куда? Неожиданно как-то...

- Во дворец Урвалл. Дворец Его Величества, - ответил офицер. - Награждать меня собираются... Ерунда какая-то... Ничего не сделал - награждают...

- Ой, хватит уже занижать свои достоинства. Прикажи подавать коней.

- Ты уверен, что готов уже ехать?

- Конечно. Токсины, или как их там, вышли из организма ещё поноса три назад. Поехали.

X.

- Я, как полноправный король Невервилля, наследник престола Эстороссо Мудрейшего, Зельман Златогривый присуждаю Вэйраду рода Золотых Львов почётнейший орден Заслуженного Героя Невервилля! За заслугу перед Родиной, а именно - за великую победу на мысе Бейз! Мы защитили приоритетную позицию государства! И всё благодаря этому отважному воину! И от себя лично назначаю его командующим личным батальоном! - произнёс король. Присутствующие военнослужащие чиновники бурно зааплодировали.

Церемония проходила в столичной резиденции. Всюду стояли столы с несчетным количеством блюд. Среди них и гуси, и утки, и оленина, и свинина, и даже мясо медведя. Не говоря уж о самых дорогих и редких алкогольных напитках, возраст каждого из которых превышал хоть самого старого ныне живущего человека. Единственное, чего было мало, - так это фруктов. Сезон их созревания на мысе Бейз прошёл, а значит, и на всём континенте более не представится возможным их лицезреть.

Было ужасно шумно. Вся зала была переполнена целым дивизионом различных военных чиновников, вопящих невнятные фразы. Любое подобное мероприятие становится местом сбора каждого уважающего себя бездельного офицера, генерала, командующего, полководца и так далее. Бесплатные напитки и мясо - всё, что нужно для этого сброда нахлебников и, в большей степени, коррупционеров.

- Вэйрад, пройдёмте со мной. Нужно обсудить некоторые формальности, но в более тихой обстановке. Генерал Фирдес Отсенберд, соизволите? - спросил неожиданно подошедший король Зельман.

- Хорошо. Конечно, - ответил Фирдес.

Пройдя приличное множество коридоров дворца, от сверкающей роскоши которых на глазах сами по себе наворачивались слезы, и, поднявшись по лестнице, они наконец подошли к так называемому кабинету короля. Вэйрад удивился, что на пути не было ни единого стражника. Учитывая, насколько абсолютно каждая резиденция или дворец, хоть как-то причастные к имени Его Высочества, охраняются, это было очень даже необычно.

- Проходи, братец. Не стесняйся, - каким-то прохладным и саркастичным голосом тихо сказал Зельман, открывая двери кабинета.

Внутри его встречали и Льюис Фоттейд, и Мариус Ольд, и Персиваль Умбер.

- Здравствуйте, Всеотец, - сразу, заметив знакомое лицо старого учителя, Вэйрад приклонился.

- Не стоит этого, братишка. Встань.

- Абсолютно ясно, думаю, что ты здесь не только из-за чисто документального присвоения тебе в личное командование батальона твоего товарища Отсенберда. Так ныне прозванный батальон имени Бейз. Звучит, не правда ли? И сразу ясно, что за батальон, за какие заслуги. Не суть. Ты, наверное, знаешь, что наш уговор был таков: ты не лезешь в политику, я не мешаю тебе с карьерой. Это были взаимные условия. Но я узнаю вдруг, что в рядах солдат начинают ходить слухи про весьма интересные теории о твоём происхождении. И причиной являются якобы привилегии, дарованные лично мной. Что ты можешь сказать по этому поводу?

- Во-первых, наш уговор был негласный. Мы договорились лично, чтобы никто не узнал. Мы, мать твою, совершили государственный переворот! Мы преступники! Какого черта здесь сидят какие-то охламоны? Во-вторых, я знать не знаю, что за слухи этакие. Мне плевать на них с высочайшей колокольни. А вот как Его Высочеству может быть это так важно - вопрос посложнее... Ты бы лучше разобрался с войной, чем бегал за мной! - вспыхнул Леонель.

- Не твое дело, как у меня обстоят дела на фронте...

Резко в кабинет врывается мужчина в маске Аврольда - Бога справедливости и милости, представляющий собой обезьяну с красной шерстью и белыми зрачками, - и чёрном плаще. Он словно плыл по воздуху с невероятной скоростью. В руках он держал меч и мчался в сторону короля. Ещё бы мгновение... Но Вэйрад среагировал, успел. Хотя даже ему было не так просто уследить за рывком этой чёрной тучи. Лезвия схлестнулись, раздался лязг, сверкнули осколки стали. Сквозь зазоры маски для глаз на Вэйрада смотрели янтарные жемчужины. Они долго пялились друг на друга. Через этот снисходительный взор чувствовалась улыбка, скрывающаяся под личиной мудрого Бога. Будто случилось что-то, что сильно обрадовало мятежника, хотя, как показалось офицеру, в данном случае это довольно странно. Но вскоре их пауза прервалась - бунтовщик отпрыгнул и ринулся в обход с такой же скоростью, но для Леонеля и этот выпад был читаем. Таким образом они скрещивали мечи несколько раз к ряду, не уступая друг другу ни в реакции, ни в скорости, ни в силе. С виду казалось, что Вэйрад, стоя на месте, бился с чёрным облаком, в коем иногда промелькивал огонёк в виде красной маски и раскаты молнии в виде лезвия клинка. Удивлённые мины присутствующих говорили за себя. Наконец Леонель всерьёз взялся за противника и несколькими выпадами довёл его до выхода, а затем сбил с ног, но тот быстро встал. Следующей атакой Вэйрад выбил из рук мятежника в чёрном меч. Уже был готов замахнуться на добивающий, но в этот же момент из темного силуэта выполз дым тёмно-фиолетового цвета. Мужчина скрылся.

- Кхэ... Твою ж мать... - откашливался от дыма Леонель. - Сука, где стража?! Стража! - рявкнул офицер, как в кабинет ворвались трое стражников. - Обыскать всю резиденцию! Мужчина в чёрном плаще и маской Аврольда, кажется. Найти его! Немедленно! - грозно командовал Вэйрад. - Какого чёрта, Зел?! Почему тебя никто не охраняет? Почему нет ни единого солдата у дверей? Зараза... - буркнул офицер, протирая глаза. - Видно, дымка была ядовитой... Глаза щиплет... Чёрт... Кажись, сознание теряю... - успел прошипеть Леонель, как рухнул навзничь. Последнее, что тот успел подметить, - вбегающий в кабинет Фирдес.

XI.

Зима. Солнце высоко в зените. Яркое, слепящее. Но холодное. Мороз окутал всё вокруг. Зима на севере всегда мрачная и морозная.

- И всё это для того, чтобы сесть на трон? Ты, отброс, который я приютил по доброй воле, от женщины, которую я не знал, не заслуживаешь этого места. Это место моего отца! Значит, будет и моего сына! Ты мне не сын. Пойми уже это наконец. Я даровал тебе лучшее образование, лучшую заботу, о которой только могут мечтать такие как ты! И тебе этого мало? Ты желаешь взять мой трон? Откинув в сторону моего прямого наследника? Твоего брата?

- Я ненавижу Вэйрада! И вы знаете, что я лучше его во всем! Я рождён для трона! Я старше брата!

- Нет! Не видать тебе трона! Стража!

- Стой, отец! Что ты делаешь? Он заслуживает престола больше меня! Я никчемен в политике, экономике, даже в стратегии!

- Заткнись! Тебя никто не спрашивал! Ещё раз воспротивишься моей воле - пощады не жди! Стража! Где, черт возьми, стража!?

- Отец.

- Что ты делаешь? Что это? Ты? Убить меня вздумал?! Отца? Я тебя вырастил! И ты... Кх...

- Да. Но Зельман будет сидеть на троне. Он того больше заслуживает. И ты это всегда знал. Прости...

Хлестнула кровь. Упали слезы. Стук меча, упавшего на золоченую плитку.

- Вэйрад, спасибо.

- Ты знаешь уговор. Не подумай, что я иначе стану к тебе относиться. Я это делаю ради Агаты. Ради семьи. Не ради тебя. Если ты уничтожишь Невервилль, я тебя найду. Прощай, сводный брат.

- О, проснулся всё-таки! Я уж думал всё... Как ты? - спросил Фирдес.

- Господи, сейчас сдохну... Эта штука... Этот дым был пропитан ядом... - тяжело дыша, ответил оклемавшийся Вэйрад. Его русые волосы промокли насквозь, лицо сильно побледнело, круги под глазами почернели, а глаза были будто стеклянными.

- И не слабым! Медики сказали, что это весьма-таки мощное вещество! Ну и угораздило же нас с тобой по очереди ядами травиться... Ха-ха-ха, - рассмеялся Отсенберд.

- Ха-ха-ха-ха-ха, - подхватил Леонель. Но его смех уже звучал болезненно и туго.

Они ещё долго не могли остановиться смеяться: события последних дней этих двоих казались страшно ироническими.

- Врачи говорят, что тебе страшно повезло выжить. Если не сильнейший организм, быстро прибывшая делегация медиков, то, вероятно, ты бы помер мгновенно. Ибо яд, как я уже сказал, не слабый. К тому же, плохо изученный, - посерьёзнев, продолжил Отсенберд.

- Им хотели убить короля. Скорее всего. Но, что самое страшное, я знаю этого человека, но не могу вспомнить, кто это... Его глаза знакомы до ужаса. Нужно предупредить Его Высочество, - попытавшись поднять голову, произнёс Вэйрад. - Чёрт! Тело немеет. Не могу даже голову поднять...

- Я сообщу. Не переживай. Тебе нужно восстановиться.

- Спасибо, генерал. За всё.

- Не стоит ерунды. Мы ведь друзья. Да и ты мне помог, когда я корчился... Ты, если опять захочешь сбросить, так сказать, груз, то сообщи. Я принесу корыто.

- Стой, что? Я... - засмущался Вэйрад, смотря на засученные рукава Фирдеса.

- Да. Не бери в голову. Мы ведь друзья.

XII.

- Извините, вы не могли бы подсказать, в какой палате проживает офицер Вэйрад Леонель, - спросила Фалько с Адиялем в руках.

- Извините-с, сейчас посмотрим. Голубушка, не поможешь девушке? - спросил у медсестры приёмный врач.

- Если я не ошибаюсь, то он был вместе с генералом Отсенбердом... Кхм, он, должно быть, уехал... Да, точно! Уехал чуть больше суток назад.

- Куда же это... Не знаете?

- Не знаю, извините...

- Да чего ж тут не знать-то. Ясно небо, он поскакал со своим этим Отерве... Остел... Отсебур... Да со своим этим друганом в столицу умотал! Сам слыхал! Болтали они тут на пороге, как поедут... Точно говорю! - ответил мужчина, сидящий на скамье возле пункта приёмного врача. Под ногами у него был целый ворох хлебных крошек и огрызков семечек.

- Не обращайте внимание на это недоразумение. Этот господин - ужасный грубиян, пьяница и дебошир! Уже несколько суток сидит здесь и орёт на медсестёр и меня! Ещё и разные огрызки тут раскидывает! Уже и полиция не в состоянии что-то с ним поделать! Куда прикатились... Тьфу!

- Спасибо, - недослушав изречение врача, попрощалась Фалько, уже седлая коня.

Адияль вновь заревел. Уже пятый раз за эти сутки. Зендей был слишком мрачен, тих. Одним словом - подавлен. Каким и должен быть ребёнок его возраста, узнавший о гибели матери, но ещё не принявший её до конца. Хотя истерика у него прекратилась совсем недавно.

- Господи... Бедные дети... Мне так жаль... Что за напасть... За что им это... Агата, прости, - шёпотом произнесла она, чтобы не разбудить спящего малыша, а затем тихо заплакала.

XIII.

"Что такое боль? Как возможно полагать, боль - чувство, которое невозможно вылечить, заглушить. Его нельзя искоренить. Нет, я не про физическую боль, ибо её как раз можно одолеть. Её можно видеть снаружи, её не стоит страшиться. Я про настоящую боль. Вернее, про иную, гораздо более значимую. Травму, которая оседает в самом сердце. Она не даёт тебе насладиться жизнью в полной мере. Не даёт тебе лицезреть то великолепие, что окружает вокруг. Искажает твою душу. Искажает твой разум. Она может быть вызвана и личной обидой, и обидой на себя самого. А может быть вызвана и сгоранием твоей души. Пепел в душе - пепел вокруг. Однако и её возможно подавить, но не в одиночку. Для этого необходимо найти то, что поможет тебе забыть про неё. А это уже совсем сложнее. Далеко не у каждого выйдет. А тот, кто выдержит и это испытание судьбы, воистину силён. Силен не физически, ведь это не имеет никакого значения, а силен душой. И эти люди будут вознаграждены. И награда будет превыше любой другой. Ценнее всяких богатств, ценнее всего, что можно себе пожелать! Ведь это не физическая награда. Эта награда - твоя свобода. Но понять это смогут лишь те, кто на самом деле преодолел эти трудности. Также, как и я. Такова истина, которую узрела я", - отрывок из писания философа Игны Мерлин.

Собирается гроза. Птицы осели на ветвях деревьев, на и под крышами домов. Ветер поднялся неимоверный. Всё гудело. Вдалеке уже были слышны раскаты грома. Тучи накатили на небо непроглядной морской бушующей гладью. Первые капли холодного летнего ливня уже осели на ещё сухую землю.

- Зачем ты это сделал? - возмущённо спросил Зельман, глядя в окно и нервно постукивая пальцами по столу.

- Зачем? Не ты ли желал убить брата? - ответил Леонардо Эйдэнс, стоя в чёрном плаще.

- Я отныне запрещаю учинять произвол. Смерти Агаты достаточно.

- Ну, хорошо. Как прикажешь. Но я бы и не смог убить его. Он сильнее. Я это понял по его глазам. Такие яркие. Такие правильные. Ты, однако, был прав, сказав, что Вэйрад - один из сильнейших воинов за всю историю Невервилля. Интересно, как бы он показал себя в поединке с тёмным рыцарем... Я бы посмотрел на это.

- К сожалению, он мёртв. Или - к счастью. К слову, этот ядовитый дым... Это та микстура Джона? Я прав?

- Именно. Он её усовершенствовал. Было любопытно, что этот старый чудак мог бы придумать с этой ересью. "Оружие массового поражения" - так он его назвал.

- "Оружие массового поражения"? Что это вообще может значить? Впрочем, показало оно себя великолепно. Вэйрад едва выжил. Лишь благодаря тому, что ему сильно повезло оказаться в этот момент в столичной резиденции, где всегда найдётся десяток опытных медиков. Доза была большая или...

- Крохотная. Там и грана не было. Он объяснил это как-то заумно. Мол, в соотношении отравляющего вещества к обычному цветному газу доля убийственного элемента крайне мала. Если оснастить армию такими же колбами, но с большей концентрацией, то мы сможем запросто уничтожить их фронт.

- Забавно. Пусть приготовит по своему плану сначала партию из сотни таких "оружий массового поражения". Посмотрим, как они сработают. И не забудь его предупредить: если что-то пойдёт не так, то я лично сделаю его евнухом. А затем подумаю насчёт того, чтобы лишить его и второй ноги. Я издевательств не потерплю. И скажи оруженосцу, пусть приготовит коня. Мне нужно кое-куда съездить.

- Куда? В такую погоду? Там же скоро шторм нагрянет.

- У меня переговоры с князем Тзильета. Нам нужны его металлы, - договорив, король резко встал, скрипнув ножкой стула. Взял лежащий на столе меч в кожаном чехле и направился к выходу. Вслед за ним вышел и Леонардо.

XIV.

- Господа офицер Вэйрад Леонель и генерал Фирдес Отсенберд! К вам посетитель, - известил лакей.

- Кто? - поинтересовался генерал.

- Полководец Нильфад Дориан!

- Имею честь, не помешал? - вошёл вышеупомянутый в сопровождении свиты из двух рыцарей-стражников.

Лакей поспешно покинул комнату.

- Извините, я не в лучшем виде... Не ожидал вас увидеть... - Отсенберд поклонился. На нём была потрёпанная рубаха и такие же штаны.

- Пустяки, Фирдес. Не стоит этих излишеств. Впрочем, я пришёл навестить, не побоюсь этого слова, героя прошедшего сражения. Я был под впечатлением от того, как вы умудрились продержаться в столь тяжёлой ситуации. Мне доложили о ваших стратегических мыслях. Признаться, впервые я слышал о таком построении... И не менее удивлён тому, как вас посмели отравить. Но я пока не услышал никаких определённых сведений. Потому и пришёл узнать у вас лично. Дело в том, что я считаю своим косвенным долгом искоренить это существо!

- Это огромная честь для меня, господин Нильфад! Я даже не знаю, чем настолько невообразимым могло быть вызвано такое любопытство по отношению к такому незначительному человечку...

- Уж вы меня не оскорбляйте такими принижениями. Я прочитал множество отчётов о вашей персоне. И во всех вы фигурируете лишь в чистейших тонах! Я не зря заинтересовался вами, офицер. Вы настоящий талант стратегии и боевой отваги. Так что вы можете сказать про ваше отравление?

- Если так посмотреть, то это покушение не на меня, а на Его Величество. Во время нашей с ним беседы по поводу присуждения мне личного батальона, в кабинет короля ворвался некто в чёрном плаще и маске Аврольда, если не ошибаюсь. Я практически его одолел. Он был уже обезоружен, но в последующий момент он что-то разбил... Не помню что... Не успел разглядеть... А далее дым, в котором он и скрылся.

- Понятно. Спасибо за информацию, господин Вэйрад. Рассчитываю на ваше скорое выздоровление. Ибо у меня на вас есть ещё кое-какие планы. И да! Вот вам мой презент, - полководец взял корзину у одного из своих стражников, в которой лежало три бутылки вина и виноградные лозы. - И Национальный Гвардейский Состав просил передать вам в благодарность, - Нильфад взял ещё одну корзинку, но уже побольше. В ней была огромная кругловатая бутыль, объём которой был не менее одного галлона. - Впрочем, подарок Состава явно слаще, но мой дороже. Будьте уверены, - с лёгкой и непринуждённой улыбкой добавил полководец. Вэйрад улыбнулся в ответ. - До свидания, стало быть. К сожалению, не могу более задерживаться.

- До свидания! Для меня это была огромная честь, что вы навестили меня! И огромное спасибо за гостинцы! - попрощался Леонель, всё ещё безуспешно пытаясь встать с койки. Отсенберд попрощался, отдав воинскую честь. Нильфад ответил тем же.

- Ну-с, дружище! Нужно полагать, что твоя военная карьера пойдёт ныне в гору. Сам полководец Нильфад заинтересован твоей персоной! - хлопая по плечу, поздравлял товарища Фирдес.

- К вам ещё посетители! - вновь прервал беседу ворвавшийся лакей.

- Кто ещё? Неужели сам Национальный Гвардейский Состав, - иронизировал генерал.

- Госпожа назвалась Фалько, милсдарь. Вся в слезах... - отрапортовал лакей и тут же вышел, поняв, что взгляд Вэйрада даёт разрешение на пропуск знакомой девушки.

XV.

"Что это? Это одиночество? Или это боль? За что мне это всё? Я никогда не просил ничего подобного... Никогда не просил такой жизни... Всё, чего я хочу, - это быть любимым, быть неодиноким... Зачем мне вся эта мрачная и холодная роскошь? И за что..." - мысли русоволосого мальчика поглощают его, сидящего в одиночестве около старого гниющего дуба. Он не нужен ни отцу, ни его подданным, обязанным выполнять каждый его приказ, ведь иначе их семьи будут голодать. Их семьи живут в любви. Но не этот мальчик. Его отец - король богатейшего государства. Мальчик одинок. Бездушен. Откуда у него может появиться душа? Мать его, недавно умершая, не была способна вдохнуть жизнь в его душу, ведь она сама была такой же одинокой и несчастной. Её не стоит винить за то, что её ребёнок растёт таким же, как и она когда-то. Сейчас она мертва.

- Чего сидишь тут? - подошла к мальчишке веснушчатая черноволосая девочка. Её изумительная и добрая улыбка практически развеяла весь мрак, что царил вокруг него. Однако ни слова не сказал. - Чего это ты? Немой? Бедняга... У меня дядя был немым... Жаль, он помер месяц назад...

- У меня мама умерла, - холодно произнёс мальчик.

- Говоришь всё-таки! А вот почему грустишь... Господи, маму потерять... Я даже представить не могу, какого это... Я свою маму никогда не знала...

- Я свою тоже. Она всегда молчала.

- Грустно... А как тебя зовут? Меня - Агата.

- Вэйрад.

- Такое грубое имя... А что оно значит? Моё имя обозначает доброту, жизнелюбие.

- Я не знаю, что значит моё. Возможно, что-то вроде одиночества. Вполне вероятно, - холодно ответил Вэйрад и соскреб клочок земли, сильно сжав кулак, а затем посмотрел на него. - Ты подошла ко мне. Почему?

- Я люблю общаться с людьми. Особенно, если этим людям сейчас тяжело. Я хоть и маленькая, но я многое понимаю. Я сразу поняла, что тебе сейчас плохо. И решила поговорить. Мне моя бабушка всегда говорила, что если поговорить с человеком, то ему может стать легче.

- Как-то это глупо. Чем мне может помочь чужая девочка... Ты ведь даже не знаешь, кто я... - мальчик грубо смахнул землю.

- А зачем? Я и так могу поговорить. Мне вполне достаточно лишь знать твоё имя. Знаешь, говорят, если взаимно обменяться своими именами с даже чужим тебе человеком, то ты будешь связан узами судьбы с ним. Мне так говорила бабушка. - Вэйрад прижался коленями к груди, свернувшись в калач. - А ты пробовал когда-нибудь рыбачить?

- Нет... Отец всегда говорил, что такие занятия якобы не для меня.

- Ерунда! Рыбалка - это искусство! Не попробуешь - не поймёшь, твоё оно, или нет. Давай завтра встретимся здесь, я тебя научу рыбачить! Точно говорю, тебе понравится!

Вэйрад вскинул голову к стволу дуба и сквозь голые ветви посмотрел на небо. А затем неуверенно сказал:

- Ну, давай...

- Тогда договорились! В это же время здесь завтра встретимся! - девочка слегка призадумалась, продолжила: - А чем ты увлекаешься? Что любишь обычно делать? Я, к примеру, обожаю рыбачить, но я это уже говорила... А ещё я очень люблю охотиться! Но меньше, ведь отец редко даёт мне его лук. Говорит, сломаю... А охочусь я всегда только с папой. Ещё я иногда люблю поиграть. Но и это у меня редко удаётся, ведь друзей у меня почти нет. Была одна девочка, но она уехала с родителями. Не знаю даже, куда уехала. А до неё подружка моя умерла от оспы... Жалко её... Хорошая девочка была... - сказала Агата, а потом немного заплакала, присев так же, как и Вэйрад.

- Сочувствую... У меня никогда не было друзей. Отец всегда запрещал мне общаться с кем-то чужим. И вообще убегать из дома... А я убежал. Сейчас, наверное, меня ищут. Надеюсь, не найдут... Я хочу пойти с тобой на рыбалку. А кем были твои родители?

- Моя мама обычной травницей была, а папа в шахтах работает. Обычные рабочие. А твои?

- Мама... Не знаю даже... Наверное, никем не была. А отец всегда запрещал разглашать что-то о себе чужим людям.

- Но ведь я тебе уже не чужая... Мы же теперь друзья? Или нет...

- Ты хочешь быть моим другом?

- Конечно! Ты интересный мальчик, и чувствую, что добрый.

- Спасибо... Мне редко когда искренне говорили такие слова... - Мальчик засмущался, задумался, почесал локоть, а затем прерывисто, нечленораздельно произнёс, зажмурив глаза, словно боясь кого-то: - Мой отец - король, двенадцатый в своём поколении, великий Эстороссо Мудрейший, государь королевства северного, наследник трона Фейдиха Золотого, законный ставленник престола Невервилля...

- Серьёзно?! Ты, получается, сын самого Его Высочества! Здорово! Я же теперь должна к тебе обращаться на Вы и кланяться всё время при встрече... - Агата вскочила.

- Нет! Не вздумай... Прошу... Чёрт! Всегда этим всё кончается... Я не хочу, чтобы все видели во мне лишь наследника этого вонючего трона! Почему никто не может со мной общаться только потому, что я такой, какой я есть... Без этих идиотских титулов и почестей... - Вэйрад вновь всплакнул и отвернулся.

- Вэйрад, я дружу с тобой не из-за каких-то там почестей... Я же не знала даже, кто ты, пока ты не рассказал. Я могу, если хочешь, не обращаться с тобой, как с наследником... Я просто подумала, что так положено... И ты так гласно и заумно сказал, кто твой папа, что я боялась, ты требуешь соответствующего отношения...

- Ты точно будешь со мной дружить просто так? Просто дружить без всяких там поклонов и титулов?

- Да! Тогда... друзья? - спросила девочка, протянув свою запачканную руку Вэйраду.

- Друзья, - ответил мальчик, пожав руку Агаты такой же грязной своей. Она улыбнулась, что на её милейшем детском личике проступили ямочки, придавшие ей ещё большую красоту. Вэйрад неожиданно для себя улыбнулся, покраснел, сам не поняв, почему. Но от её доброй и радостной улыбки ему стало легче и веселее. Он будто заново родился. Будто в него наконец вдохнули жизнь.

XVI.

- Ты уверен, что правильно сделал, отдав детей Эверарду? - спросил Отсенберд.

- Да. Им пока так будет надёжнее. Я ему доверяю. Себе - нет. Я должен прийти в себя после смерти Агаты. Они не должны видеть меня сломленным. Тогда и у них пропадёт надежда. Дядя Эверард когда-то обучал и меня, - ответил Вэйрад, запрыгнув на коня.

- Тебя? Это когда?

- Когда я еще жил в отцовском доме. В доме короля Эстороссо.

- Чего? Шутишь?

- Конечно. Но! - Лошадь поскакала.

- Куда сейчас?

- Не знаю. Пока даже не представляю. Думаю, может, службу оставить...

- Не вздумай! Давай-ка лучше ты пока у меня поживёшь. Пока отойдёшь от всего, что случилось. Выпьем...

- Приглашаешь? Чёрт с тобой, поехали. Всяко лучше, чем у меня сейчас, - сказал Вэйрад и посмотрел на небо. Мрачное серое небо.