Судьба: Тени прошлого

Тень II. Начало

I.

Если я пробегу ещё два круга - мне не жить, - подумал Зендей. Он истекал потом, да так сильно, что выжав его, как мокрую тряпку, коей он практически и являлся в данный момент времени, пробегая очередной круг вокруг разведывательного лагеря дяди Эверарда, поклявшегося присматривать за детьми Вэйрада, пока тот пытается забыть об утрате любимой, можно было бы набрать целую бочку чистейшей морской воды. Хотя самому Зендею скорее казалось, что он просто скоро выхаркнет свои измученные лёгкие и спокойно помрёт. В некоторой степени он на это даже надеялся. Но бежать ему оставалось ещё два круга, считая этот, который он уже наполовину осилил. Сами же круги были по расстоянию около трёх миль. - Опять этот вонючий мост... Как я его ненавижу... Лишь бы сломался он когда-нибудь, чтоб мне не пришлось через него бежать... - продолжил бегун, заметив на пути каменное сооружение с деревянной крышей, проходящее через узенькую канаву. Вообще, это ещё малая часть всех тех испытаний, которым он подвергался раз за разом каждый день, но, вероятно, самая мучительная и невыносимая. Подумать только, ему ещё предстояло пробежать по горному склону, следующему сразу по ту сторону расщелины. А скалы на данной местности не отличаются удобными уступами, но, впрочем, это мало волновало Эверарда, ведь по его мнению ребёнок не должен иметь никаких послаблений даже перед лицом опасного препятствия. Ни то что перед десятилетним мальчиком, но и даже для взрослого обученного солдата. - Когда-нибудь я точно навернусь отсюда... Разобьюсь, как те, предыдущие его ученики. Интересно, мой папа тоже проходил через это... Вряд-ли. Тогда бы дядюшка Эверард точно рассказал мне об этом, когда я жаловался ему... А так ему хватило духу только на то, чтобы отнять у ребёнка еду... Да папа бы без еды не протянул. Мама часто говорила, что Вэйрад живёт с ней только из-за её таланта в готовке. Интересно, когда он уже заберёт меня из этого ужасного места, а самое главное - от этого ворчливого старика... Черт! Вдруг он мои мысли читает? Зараза! Если так, то мне пришлось бы не сладко... Но до этого момента вроде не читал, ну или хотя бы не говорил ничего такого, поэтому могу говорить хоть сколько влезет, что Эверард - ужасный зануда, да ещё и отвратительно жестокий сорванец, как он всегда говорит про меня, - размышлял он, не задумываясь о том, что уже не так тяжело дышит, как раньше, ещё полмили назад, когда он только пробегал этот ненавистный им каменный мост. В целом, эта полоса испытаний, именуемая самим Зендеем как "издевательство над людьми", имела ряд особых трудностей. Во-первых, это уже упомянутая горная местность, путь через которую был хоть и не слишком длинным, (примерно: не более мили) но вполне проблемным: это и немного скалолазания в самом начале пути, где необходимо сначала залезть на небольшую тропу по резкому склону, чтобы не бежать в обход, что было и запрещено, и малоэффективно, ведь тогда бы путь увеличился ещё на пару миль; это также и тяжёлая тропа для бега, так как голый камень едва-ли можно было назвать приятной поверхностью для такого рода занятий; не стоит забывать и про невыносимый поток ветра в этой части гор, сбивающий и без того тяжёлый ритм дыхания. Во-вторых, на двух участках приходилось проскакивать через небольшую речушку по мокрым булыжникам, где вполне легко возможно покалечиться, немного оступившись. Хотя Зендею ещё не приходилось сталкиваться с этим. Сразу после этого следует лесная тропинка, если её вообще можно так назвать. Ведь даже намёка на какой-нибудь цивилизованный путь не было и в помине. Ему приходилось пробираться сквозь заросли самых разных лесных деревьев и кустов, следуя лишь по едва заметным красным ленточкам. А далее - вновь речка, через которую требовалось также перепрыгивать по камешкам. Самой же нелюбимой частью этого испытания для мальчика являлась, как ни странно, самая её простая часть - простая дорога. Ни единого дерева, ни единой возвышенности, ни даже речки - пустыня, одним словом. Не нравилась ему она лишь потому, что она была самой длинной, по сравнению с другими. Кроме того, в жаркую погоду (было начало осени) на этой части пекло неимоверно. - Нет. Отец точно через это не проходил... Тогда бы он точно не боялся летней жары. А насколько я ещё могу помнить своего исчезнувшего папашу, он никогда не любил солнце. Хотя... Может быть, потому и не любил, что у него сложилось ужасное впечатление из-за этой тропы. Может быть, - думал Зендей, уже спотыкаясь о пустоту. Видно, долго он не протянет.

- Стой! - грозный и хриплый голос, произведённый из уст пожилого мужчины в белой потрёпанной рубахе и кольчуге, с седыми волосами, заплетенными в маленькую косичку, на кончике которой красовался крошечный чёрный бантик, и длиннейшей седой бородой. - С тебя хватит, мальчик. - Зендея невероятно сильно напрягало то, что порой его имя, кажется, забывал учитель, который, по логике отца, должен был стать кем-то вроде дедушки для него. - Покушаешь, а затем пойдём на канаты.

Только не канаты! Нет... Опять канаты... - мальчишка ненавидел часть тренировок, которые его заставляли проводить на канатах, ведь обычно это сопровождалось постоянными криками, избиением деревянной палкой, непрерывными падениями, а также мозолями на стопах, потому что упражнения на канате приходилось делать на голую ступню.

II.

- Левую ногу держи ровно! Что ж за напасть такая... Почему ты не можешь поставить ее в достойное положение!? Тебя так легко сбить с ног, - сказал наставник, а затем это же и продемонстрировал, ударив его по ногам палкой. Мальчик свалился. Благо, под канатом была небольшая высота. Эверард также позаботился и о мягкой подстилке для падений, которые он сам же и организовывал для его учеников, которая представляла собой небольшой сноп сена. Точнее даже не сноп, а коврик из сена.

Нацист... Грёбаный нацист! Откуда мне знать, как нужно правильно ставить ногу! Каждый раз что-то неправильно! Нацист... - Зендей не знал смысла того слова, которым он постоянно называл своего наставника. Как-то раз он услышал, что таким словом дядюшка обозвал мужика, избивавшего рыжего паренька. Зендей не задумывался, что может значить это обзывательство, но предположил, что оно будет как раз к месту в данной ситуации. Он это чувствовал.