Судьба Всевышнего

16 ноября Энгарн - Лейн

16 нуфамбира, Маарафские холмы

Войска Харвинда совершили очень быстрый переход, так что завладели холмами до того, как туда подошли солдаты герцога Пагиила. Граф очень этим гордился. Теперь он и двое майоров удалились для совещания, а воины ожидали приказа: укрепляться здесь или готовиться к следующему переходу. Гарое посматривал на них: кто-то равнодушно проверял оружие, кто-то рассматривал мозоли на ногах, чем-то их присыпал… Они будто и не переживали о предстоящей битве. Какой-нибудь аристократ скажет, что это от глупости или природной грубости натуры. Они бы не поверили, скажи им священник, о чем на самом деле думали эти «крестьяне».

Гарое свалился в прошлый раз без чувств, едва добрел до палатки и снял с себя провонявшее белье. А утром обнаружил, что к нему кто-то заходил. Постирал одежду и, когда она просохла, аккуратно сложил обратно. Он не стал выяснять, кто это сделал, а, пристроившись к десятку, с которым шел вчера, громко произнес, словно разговаривая сам с собой:

— Знать бы, кто обо мне позаботился, я бы его отблагодарил.

Киший был тут как тут:

— Нешто денежку бы дали? — обрадовался он.

— Я ж деньги берегу, сам знаешь. А вот проповедь бы сказал ему. Чтобы отблагодарить, значит.

Солдаты радостно заржали.

— Так вы всем скажите, — предложил Киший. — Уж кто одежку вашу постирал, непременно тут идет, вот и порадуется. Всё веселей идти будет. Врете‑то вы складно, отец Гарое.

— Почему нет? — пожал плечами молодой священник. — Расскажу. Когда еще сможем поговорить… А о чем бы ты услышать хотел?

— А вот скажите, вот вроде как Эль-Элион любит нас, да?

— Любит.

— А чего ж так жить-то тяжко? То засуха, то наводнение, то война вот. Я вот так думаю, мои бы родители, если б они меня любили, на войну бы не отправили.

— Балбес ты, Киший, — снова одернул его кто-то. — То ж не Бог войну устроил, а люди.

— А чего люди балбесы такие? — не унимался парень. — У нас вона поговорка в деревне: каков отец, таков и сын. А мы вроде как дети Божии. Мы балбесы, а Бог тогда какой?

— От дурак! — снова возмутился кто-то. — Нешто так можно про Бога?

— А вы заткнитесь. Я вот послухать хочу, что отец Гарое скажет. Вас, балбесов, я уже слышал много. Что ж вы, отец Гарое? Или сказать нечего?

— Отчего же нечего, — возразил священник. — Только ты много вопросов сразу задаешь: про засуху, про войну, про людей, про то, какой Бог на самом деле. Тебе на какой отвечать-то?

— Про нас скажите. Отчего Бог нас послушными не сделал? Чтобы не воевали, не блудили, а благообразными, как вы, например, были. Вы всё знаете, так скажите.

— Всё знает только служка[1] в церкви, — парировал Гарое. — А я тебе лучше притчу скажу.

— История из жизни святого, что ли? Истории мы любим.

— Нет, это не о святом... В общем, слушайте. Эль-Элион творить любит. Не зря Его раньше Всетворящий называли. И каждый раз творит Он что-то особенное. Никогда не повторяется. Сначала духов сотворил, которые ему служили и радовались в этом служении. А потом сотворил особый мир...

— Гошту? — встрял Киший.

— Нет, не Гошту, — покачал головой Гарое, а парня тут же остановили.

— Ты закрыл бы рот! Просил проповедь — молчи.

И Киший исчез, а Гарое стал рассказывать.

— В новом мире Эль-Элион создал особых существ. Они были не такие, как духи, у них была плоть, и она легко ранилась, тогда существа плакали и стенали. Когда они радовались — они плясали. Когда уставали, ложились спать. Духов забавляли эти странные создания. Они относились к хрупким снисходительно, понимая, что чудикам никогда не стать такими могущественными, как они. Но вскоре духи заметили нечто необычное. Во‑первых, хрупкие творили. Раньше это делал только Эль-Элион. А теперь почти каждый из сотворенных во плоти делал что-то особенное — кто-то сочинял музыку, кто-то вырезал из дерева или камня, кто-то рисовал картины, кто-то выдумывал сказки. Духов это немного настораживало. Но они считали творимое таким же хрупким, как сами существа, и таким же бесполезным. А затем существа придумали нечто другое. Создали тележку, в которой можно было кататься вдвоем и даже вчетвером. Сообразили, как сделать дорогу достаточно прочной, чтобы она не портилась во время дождя. Утеплили дома, а одежду сделали нарядной. Не проходило дня, чтобы они не создавали что-то полезное или бесполезное. И духи возмутились: «Как смеют они делать то, что доступно лишь Эль-Элиону? Если они не могут делать совершенное, то пусть вовсе не делают!» Бог предложил: «А вы запретите им». И духи спустились в новый мир. Они пытались объяснить существам, что те поступают неправильно, запретить и даже удержать силой. Но вот чудо: существа были слабы и хрупки, но они не желали повиноваться духам. И некоторые готовы были умереть, но не прекращали творить. И вернулись духи к Эль-Элиону, воскликнув: «Зачем ты сотворил их, таких хрупких и таких упрямых? Они погибнут, споря с Тобой!» И Бог сказал: «Если и погибнут, то не в споре со Мной. Потому что они нужны Мне такие: слабые, мятущиеся и творящие».