Судьба Всевышнего

23 ноября, Лейн

23 нуфамбира, Лейн

— Боже мой! Неужели кто-то еще считает, что он вменяем?! — это возмущается Герард.

Ялмари притворился спящим.

— Знаешь что? Скажу тебе то же самое, что и воительница: мы живы, и это лучшее свидетельство того, что он ведет нас верно, — тихо, но яростно выговаривает ему Етварт.

— Еще один такой переход, и мы сдохнем! — не сдается Сорот. — Скажешь, нет? Нельзя этого психа слушаться.

— Еще раз назовешь его психом, сверну челюсть, — злобно шипит майор.

— Рискни!

— Не понимаю, вы что не могли в Энгарне друг друга убить? — лениво интересуется Бисера. — Обязательно надо было в другую страну переться?

— Ты, шлюха подзаборная... — Герард тут же переключается на воительницу.

Напрасно. Через мгновение слышен болезненный вскрик. И всё тот же спокойно-надменный голос десятницы:

— Я не майор, предупреждать не буду. И за свои слова заставлю отвечать.

— Ах ты дрянь! — раздался шелест мечей, доставаемых из ножен.

Ялмари поднялся. Герард и Бисера стояли друг напротив друга с обнаженным оружием. Челюсть у маркиз покраснела и распухла. Принц даже удивился: почему-то он думал, что воительница стукнет в другое место.

— Хочешь подраться на мечах? — десятница по-прежнему была насмешливо спокойна, в отличие от Сорота. — Как ты думаешь, если я тебя зарежу, меня отправят обратно в Яхию или просто наградят?

— Убрали оружие, — приказал Ялмари. Маркиз угрюмо посмотрел на всех и повиновался. После этого меч убрала и Бисера. — Герард, — он встал перед Соротом, — ты оскорбил женщину, за что получил соответствующее наказание. Проливать кровь не нужно. Это ясно? — дождался угрюмого кивка. — Отлично. У тебя есть какие-то вопросы ко мне? — он пытался поймать взгляд маркиза, но тот смотрел в землю, только щека дергалась. Видно было, что он бешенстве. — Если есть, задавай. Я тебя не звал в наш отряд и здесь не держу. Знаешь дорогу — можешь вернуться в Энгарн.

Герард всё же поднял глаза, недобро усмехнулся:

— Ах, какой ты добрый и благородный. Спасибо, но самоубийство церковью осуждается. Подожду, пока ты меня убьешь. Глядишь великомучеником стану.

— Отлично, — принц нисколько не отдохнул, язык еле ворочался. — Тогда, будь добр, не говори обо мне за спиной гадости. Будь мужчиной. Есть претензии — скажи лично, — он повернулся к Шраму. — Вода есть?

— Есть, — майор кинул ему флягу. — Ручей тут недалеко нашел.

Ялмари жадно припал к горлышку, вернул пустой сосуд Етварту, потер виски. Затем спросил в пустоту:

— Я действительно выгляжу сумасшедшим?

— Есть немного! — с готовностью хохотнула Бисера. — Если бы я не столкнулась с тобой раньше, поверила бы слухам, что принц душевнобольной. Нам было бы проще, если бы ты чуть больше с нами разговаривал.

— Не знаю, что сказать, — он принял от майора кусок жареного мяса и кивнул. — Спасибо. С недавних пор у меня появился дар. Я не могу объяснить, что я чувствую и почему веду вас так. Но я точно знаю, что от этого зависит наша жизнь.

— Очень даже понятно объяснил, — пожала плечами Бисера.

— Если всё понятно, давайте еще отдохнем, — он дожевал мясо, вновь лег на землю и тут же задремал.

Но сон снова прервали. Раздался шум. Ялмари вскочил, выхватывая меч. «Волки» и Шрам что-то обсуждали вполголоса. Герард на них даже не смотрел.

— Что происходит? — шагнул принц в сторону круга солдат, убирая оружие, и увидел, что на земле, сжавшись в комок, сидит девчушка. Одежда ее превратилась в лохмотья. Тело кровоточило, будто ее рвали собаки.

— Это еще что такое? — изумленно поинтересовался он.

— Я за водой пошел, — заговорил один молодой воин. — Слышу в вымоине у берега кто-то вошкается. А там же любят животные прятаться. Думаю, мало ли. Может, еще что съедобное принесу, а там вот.

— Спасатель хренов, — Етварт злился.

— Нешто ее надо было там бросить? — обиженно засопел солдат. — Надо — так прикажите, я обратно отнесу.

Ялмари повернулся к Бисере:

— Осмотри ее раны, пожалуйста.

Сам отвел в сторону майора.

— Что тебя беспокоит? — спросил почти беззвучно.

— Видал ее раны? — охотно пояснил Шрам. — Либо ведьма, либо приняли за ведьму, поэтому травили собаками. Думаешь, ее не будут искать? Непременно будут и не успокоятся, пока не найдут.

— Давай ее послушаем.

Он оглянулся и увидел, что воительница споро обрабатывает и перевязывает раны. Даже по ее спине было видно, что она в ярости. Обиделась, что попросил помочь?

Десятница провозилась с девушкой больше четверти часа, потом крикнула солдатам:

— Вояки, штанов лишних ни у кого нет?

Через мгновение ей кинули сверток. Из своей сумки достала рубашку и жилет. Когда спасенная оделась, Ялмари подошел ближе.

Она не была ребенком, как казалось вначале. Лет двадцать, ей уже точно исполнилось, а то и больше. Но маленький рост, а главное, чуть припухшие веки, вздернутый носик и губки якорьком, придавали лицу детскость. Вызывали желание защитить. Она всё еще сидела на земле, обхватив руками колени. Из-под рукавов рубашки видны бинты. Темные волосы она уже заплела в косу и, заметив, что принц ее рассматривает, медленным движением переложила ее на грудь. Взгляд машинально скользнул по девичьим округлостям, выступавшим даже в мужской одежде.