Судьба Всевышнего

28 ноября, Энгарн - Умар - Лейн

28 нуфамбира, Аин

Лейнская пехота шла плотно, плечом к плечу. Но особого напряжения в них заметно не было: они наверняка считали, что город уже принадлежит им. Если их разведка донесла о защите ворот полумесяцем, то наверняка там кто-нибудь умер от смеха. Всерьез такую оборону они воспринимать не могли. «Волки» защищали другие подступы к городу, а его сотне надо было задержать врага здесь, на самом опасном участке. В данном случае дело лишь в том, чтобы дорого отдать им каждую трость земли за городом. Тогда есть шанс, что лейнцам надоест осаждать этот крошечный городок и они пойдут дальше. А потом... потом что угодно может произойти. Далеко Гарое не загадывал.

Он еще раз проследил взглядом за лучниками и арбалетчиками, сидевшими в засаде в домах и за изгородями пригорода. Горожане перегородили улицы, накидав телег, камней и кое-какой мебели. Но, конечно, это надолго пехоту не задержит. Если лучники не постараются. А для этого надо подольше прятаться. Не все тут отличные стрелки, значит, надо подпустить их ближе. Они ожидали его команды.

Пора. Слишком близко тоже нельзя, иначе у стрелы не хватит силы. Он подает знак, Киший передает сигнал тем, кто не видит Гарое. Арбалетчики стреляют по задним рядам, лучники поражают тех, кто идет впереди. И щиты не спасают, потому что они сидят высоко.

Среди лейнцев возникает сумятица, они пробуют перестроиться и ответить, но им не очень хорошо это удается. Всё повторилось как тогда, на равнине, только теперь энгарнцы были хорошо укрыты, а лейнцы как на ладони. Ого! Какой-то рыцарь летит с седла, пронзенный арбалетным болтом! Кто же это такой меткий? Дать бы ему орден...

Лучники из «волков» Полада, выпускают больше десяти стрел в минуту, а стреляют точно в глаз рыцарям. Жаль, что их нет в его распоряжении, тогда бы совсем по-другому дело обстояло... Сам Гарое не стреляет. Никогда не умел и даже не пробовал. Вчера вот с Кишием размялся, снова меч взял. Пусть всё и не было отлично, но хорошо точно было: тело еще помнило нужные движения, руки так же сильны. С каким-нибудь дворянином, тренирующимся ежедневно, он вряд ли справится, а вот с пехотинцем-мечником, может, и совладает.

Пехота наконец выстраивается и довольно прилично отступает. Зря им о лейнцах байки рассказывали, будто они только грабить умеют. Они хорошо обучены, и командиры у них толковые.

В пригороде раздались крики ликования. Город их подхватил, это было слышно даже отсюда.

— А чего это вы, господин Кеворк, словно не рады? — тут же заинтересовался Киший, который умолк ровно настолько, насколько это было необходимо.

— Рано радоваться, Киший, — мрачно заметил Гарое. — Ты не представляешь, что сейчас начнется...

И он оказался прав. Лейнская пехота недолго собиралась с силами. Они поперли, укрытые щитами, как дракон чешуей. Арбалет бы их, может, и пробил, но его так быстро не перезарядишь. Стрелы для них были бесполезны. Кто-то стрелял, скорее, от отчаяния, но Гарое подал сигнал остановиться. Долго они так передвигаться не смогут, вот тогда и попробуем, что-нибудь сделать.

Но у лейнцев было одно неоспоримое преимущество: они уже не раз грабили города и сражались в предместьях и на улицах. А вот некоторые энгарнцы обороняются впервые.

Лейнцы действовали четко: при виде препятствия, открывались с одной стороны и разбирали его, а потом рвались в пролом.

В одном месте атаку отбили, а в другом, где больше было ополченцев, прорвали. Теперь попробуют обойти их, чтобы ударить с фланга и преодолеть их заграждение. Гарое быстро взглянул на Кишия:

— Правый фланг!

Тот сразу откликнулся:

— Понял! — и умчался, перестраивая солдат, чтобы они были готовы к обходному маневру.

А потом на них навалились так, что уже некогда было анализировать, только поворачивайся. На Гарое выскочил пехотинец с мечом, и недавний священник в первые мгновения замешкался. Киший убил врага, подмигнув:

— Аккуратней, господин майор.

Это он нарочно, чтобы вспомнил, что уже не священник и убивать должен. Обязан убивать. «Выбросить бы все мысли», — горевал Гарое. И мысли исчезли, как по команде. Тело действовало быстро, разбирая только: свой — чужой. Он рубил наотмашь, блокировал удары, подобрал чей-то небольшой щит, обитый железом — полезная вещь. Отмечал, что с крыш еще стреляют и арбалетные болты вгрызаются в плоть лейнцев. Хотя враги тоже стреляют, поддерживают своих.

Гарое был весь в крови, но, кажется, в чужой. Когда повар мясо на колбасу рубил, очень похожее зрелище было. Майор то и дело вытирал лицо, чтобы видеть... А когда, казалось, уже не осталось сил и меч готов был вывалиться из рук, напор ослаб и лейнцы отошли.

— Вперед! — последний рывок, чтобы отбросить врага за преграду. Это удалось.

Выжившие лучники еще стреляли вслед врагам, поэтому отходить лейнцам пришлось поспешно.

Киший, тоже весь в крови, светился от радости.

— Мы выдержали! Победили! — хохотал он, и улыбка на измазанном кровью лице сверкала ослепительно.

— Скажи, чтобы трубили отступление, — устало скомандовал Гарое.

— То есть как отступление? — замер его оруженосец.

— Мы сделали всё, что могли. Дольше нам не выдержать. Теперь будем держать полумесяц.