Судьба Всевышнего

7 декабря, Энгарн

7 дисамбира, Западный Энгарн

— Эй, Ястреб, опять твой дружок здесь! — солдаты дружно рассмеялись.

Шела поднял голову. И вправду опять рядом кружил ястреб. Дня три всего и не показывался. Он снова занялся рубахой — надо ее подштопать, пока есть время. Потом опять будет переход, или бой, или и то и другое. Хотя у них в отряде не все так следили за одежкой. Откуда у него это? Тоже из прошлой жизни? Хоть бы что-нибудь вспомнить из этой прошлой жизни.

— Смотри, Ле! — он расправляет руки, как крылья, и прыгает с обрыва в воду, в последнее мгновение переносит их вперед, чтобы войти без всплеска — это особое умение.

Под водой открывает глаза — ему нравится наблюдать за солнечными лучами, пронзающими чистую воду. У самого дна легко разворачивается и устремляется вверх, чтобы глотнуть воздуха, но, до того как он всплыл на поверхность, сильные пальцы хватают его за плечо и выдергивают из реки, едва не устроив вывих.

— Эй, больно же! — с обидой вскрикивает он.

— Сдурел?! Мелко же совсем, а если бы шею сломал?!

Брат старше, у него на груди, возле сердца, татуировка льва. Очень красивая. Он говорит, что через четыре года у Шелы будет там же татуировка ястреба и смотреться будет не хуже. Скорей бы! Может, тогда над ним не будут так трястись.

— А то я первый раз прыгаю! — бурчит он.

— Одевайся и марш домой! — командует Ле, волоча его на берег.

— Ле! — восклицает он. — Ну только пришли... что такое?!

— А то, что я не желаю за тобой присматривать!

— Ну и не присматривай! Я уже большой.

— Большой будешь, когда имя получишь, а пока…

— Ле, ну пожалуйста, — канючит он.

— Да я чуть не умер, когда ты прыгнул!

— Сам же следом нырнул.

— Мне можно.

— Потому что имя получил? Когда я получу, уйду от вас и буду прыгать в воду до посинения!

Брат останавливается на берегу и начинает хохотать как сумасшедший, до слез.

— И чего смешного? — недовольно спрашивает Шела. Ему невесело, ведь брат смеется над ним.

— Ничего, — Ле ласково треплет его волосы. — Я надеюсь, когда ты получишь имя, у тебя будут более интересные занятия, чем прыгать с обрыва в воду. Ладно уж, иди купайся, но на обрыв — ни ногой. Очень мне нужно, чтобы отец башку оторвал за тебя.

Шела с радостным визгом падает в воду. Заплывает далеко, оборачивается: будет ругать брат или нет? Тот доброжелательно следит за ним. Становится скучно, и он возвращается.

— Давай наперегонки, — предлагает он с мелководья.

— Неохота, — отмахивается Ле.

— Нудный ты, — заявляет Шела и, быстро достав со дна водоросль, метко швыряет ее в брата.

— Ах ты…! — вскочил он.

И они плавали наперегонки, хотя брат, конечно, легко догонял его. А потом валялись на песке, подставив спины солнцу.

— Опять дома ночевать не будешь? — Шела зажмурился от солнца.

— Что за интерес дома ночевать? — хохотнул Ле. — Ох, братишка, попомни мои слова. Женщины тебя любить будут…

— И что?

— Да ничего. Тоже ночевать не будешь, — он перевернулся на спину и сладко потянулся.

Эти видения налетали на него внезапно. Иногда во сне, иногда, как сейчас, среди бела дня. Однажды в бою — ему чуть не снесли голову тогда. Но, казалось, будто это из чьей-то другой жизни, не из его. Люди, которые появлялись в видениях — отец, братья, жена — были чужие и не находили никакого отклика в сердце.

Пять месяцев назад он не знал, как жить дальше. Кто‑то хотел убить его, но не успел. Зато этот неведомый враг сделал еще хуже: он украл его жизнь. Если бы не добрый человек, подобравший его на улице, он бы сейчас бродяжничал. Но его пристроили в доме доктора Декокта и, помучавшись немного, он привык. По крайней мере всё было понятно здесь: есть работа, укрытие от холода, постель, еда. Хозяин относился к нему благосклонно, Юн — дочка хозяина — приходила поболтать после обеда. Наследников, кроме нее, у хозяина не было, так что, глядишь, вскоре и он мог стать наследником. Если бы женился на ней. А она смешливая и хорошенькая: волосы с рыжинкой. Почему бы и не жениться? Она бы точно не дала ему грустить…

И, когда всё успокоилось, появился этот странный человек, назвавшийся братом и твердивший о татуировке на груди. А потом она.

При одном воспоминании об этой рыжеволосой красавице Шелу бросало в жар. Запретил ведь себе о ней думать, а думается. И там было также. Новая служанка очень понравилась доктору, но она видела только Шелу. И не просто видела — прохода не давала. Сердце тянулось к Юн, а тело к Катрис. Да и он ведь молодой парень, тяжело ему без женщины. Только хозяин этих объяснений слушать не стал. В результате оба оказались на улице. Катрис умоляла его пойти с ней домой. Убеждала, что она его жена, что его ждет мать, отец… Но ее дом не был его домом, и он отправился в армию Энгарна.