Судьба Всевышнего

10 декабря, Энгарн - Умар - Лейн

10 дисамбира, Аин

Хорошая ночь выдалась, безлунная. Киший не дышал, но Гарое знал, что он совсем рядом, и это, как всегда, успокаивало. За последние две недели он привык к присутствию оруженосца. Привык к тому, что у него вообще есть оруженосец. Иногда пытался вообразить: а что будет дальше? Майор он только для этой сотни, от которой уже осталось хорошо, если человек пятьдесят. А вдруг его прошение не примут, по каким-то там соображениям или с легкой руки Полада?

Гарое обрывал подобные мысли. К чему загадывать? В Аине надо жить только сегодняшним днем. Они продержались до заката — и это хорошо. Правда, если бы их война не заканчивалась после заката, вряд ли бы они выстояли.

После того первого дня, когда, по самым общим подсчетам Гарое, лейнцы потеряли почти две тысячи человек, штурмуя Аин, враги стали осторожнее. Например, к восточным воротам и импровизированной преграде, которую они построили, они рыли траншеи. Тогда‑то Гарое и понял, что отсидеться за «полумесяцем» не удастся. Спасибо городское ополчение тоже поверило ему и пришло на помощь. Вместе они дважды совершали вылазки во вражеский лагерь. Рушили траншею, которую так старательно рыли лейнцы, а заодно сжигали неприятельский лагерь.

Сегодня ночью они сделали очередную вылазку. Капитан слева убрал часового. Но лейнцы кое-чему научились за прошлые две ночи: не успели они и глазом моргнуть, как капитан Вилгай свалился с болтом в горле. Это послужило сигналом. Если сейчас не ворваться в лагерь, всё будет бесполезно. Они побежали вперед, прикрываясь щитами, хотя защита была иллюзорна. Киший разливал повсюду горючую смесь, Гарое его прикрывал. Другие солдаты делали то же. Майор с горечью наблюдал, как один за другим они падают на землю. Один, второй, третий... Всё, пора отступать. Они пришли сюда не для того, чтобы умереть.

— Давай! — крикнул Гарое, разрубая бросившегося к нему лейнца.

Киший склонился к земле — главное, точно высечь искру. Упадет туда, где зажигательной смеси нет, — ничего не вспыхнет и второй попытки может не быть. Оруженосец что-то слишком уж долго возился, а лейнцы наступают. Гарое приходилось кружить, чтобы защитить Кишия и в то же время не подставиться самому — налетят сразу трое или четверо, он не справится. Наконец за спиной полыхнуло, и врагам стало не до них. Пламя быстро распространялось по земле, рвалось к палаткам, людям. Кто‑то схватился за лопату — уже знали, что водой такой огонь не погасишь.

Гарое быстро отступал. Когда они снова оказались за укреплениями, он резко потребовал:

— Потери?

— Семеро, — ответил Киший.

— Десять, — тут же поправил его какой-то горожанин.

Так неудачно они ни разу еще не ходили. Капитан мертв. Капитана «волков» убили два дня назад. Но тем не менее задание они выполнили. Вражеский лагерь полыхал. Они могли это видеть даже отсюда.

Долго любоваться на это зрелище Гарое им не позволил.

— Кто на страже? — выяснил он.

— Я, — откликнулся бородатый ремесленник. — И вон, Жорун.

Гарое тяжело вздохнул. Если ополченцы могли хоть немного отдыхать, то его солдаты давно не высыпались. Они продержались почти две недели, больше чем он ожидал, но силы были на исходе.

— Страже выйти за укрепление, остальным спать, — скомандовал он. — Наверняка с утра пораньше полезут.

Уже несколько раз лейнцы старались застать их врасплох в утренние часы. Ранние пташки, чтоб их разорвало. Сколько же у них хватит терпения осаждать Аин? И сколько его солдаты смогут еще продержаться. За эти дни настроение у осажденных сменилось дважды. Сначала от безнадежности к радости и гордости за свои силы, а потом к безмерной усталости, которая грозила смениться отчаянием. Долго они так продолжаться не может. Вот если бы Харвинд с войсками остался... Но что об этом мечтать?

Гарое улегся на землю, завернувшись в плащ. Последнюю неделю он не уходил отсюда почти ни на мгновение, чем завоевал сердца и «волков». Еще до смерти их капитана, они тоже признали в нем «майора» — большое достижение без всякой иронии. Иначе много бы они навоевали, разбираясь, кто должен отдавать приказы. На ополченцев он имел магическое влияние. Они верили в победу и свои силы, пока он был рядом, и готовы были бежать со всех ног, едва он покидал укрепление. Что ж, раз он так важен для них, он будет здесь.

Киший улегся рядом и, кажется, сразу уснул. А вот Гарое не спалось. Он то вспоминал, как один из горожан принес зажигательную смесь. Пусть у них нет мага, но они всё равно смогли поджечь лагерь. Это было радостью. А еще большей радостью, что смесь легко изготавливалась. Если придется отойти за ворота, можно поливать огнем лейнцев со стен.

Потому он радовался, что враги так и не раздобыли мага — это было несказанной удачей, иначе бы давно уже стены города превратились в груду камней, не только укрепления.

Потом майор представлял, как себя чувствуют вражеские командиры. Нет, они уже не уйдут, это точно. Этот город у них как соринка в глазу. Они злые, хотят лично зарубить каждого.

И ведь как хорошо, что ни разу не прислали парламентеров и не предложили сдаться. Тогда бы он за городской совет не поручился. Горожане запросто могли бы заключить какое-нибудь выгодное соглашение и повесить своих защитников на стенах в знак примирения с лейнцами. В истории не раз такое бывало. Будь враги чуть хитрее, они бы непременно начали переговоры, а затем бы всё равно вырезали весь город, чтобы никто не узнал, что они обманули...