Судьба Всевышнего

13 декабря, Энгарн

13 дисамбира, Тофел

Они терпели поражение. Вражеская кавалерия неслась на них, держа огромные серпы. Рыцари Лейна умудрялись наклоняться до земли и скашивать защитников Аина, как пшеницу, перерубая им ноги. Кровь брызгала фонтаном, заливая низину, будто разлив полноводной реки, а следом за кавалерией шла пехота, вязала обезноженных рыцарей в снопы и уносила куда-то.

Гарое стоял посреди поля и орал так, что в конце концов сорвал горло. Тогда он шепотом стал объяснять, что бежать нельзя, что надо дать бой, копейщики обязаны выйти вперед и построиться, мать их растак. Он хватал кого-то, чтобы остановить и призвать их к порядку, к долгу, к желанию выжить. Кто‑то с отрубленными ногами, хватал его за сапоги и тянул, чтобы он тоже лег на землю, а Гарое вырывался, потому знал: захлебнется в крови, если уступит. Эта бессмысленная борьба утомляла до безумия.

Он выдохся, лег в кровавую реку и неожиданно... поплыл. Он плыл в крови.

Было почему-то очень уютно, шум и крики стихли. Над головой только бездонное небо, под ним — теплая вода. Именно вода. С чего он взял, что это кровь? Наверно, потому что закат воду раскрасил...

Гарое пошевелился и с удивлением обнаружил, что это не вода, а мягкая постель, в которой он почти утонул.

Над ним колыхался разноцветный полог. Кто додумался повесить такую пестроту? Аж в глазах рябит. Захотелось его сдернуть, он шевельнул рукой и тут же застонал. Боль в правом плече пронзила от головы до пяток, так что Гарое едва не потерял сознание, а тело скрутило судорогой.

К нему тут же подскочил Киший.

— Ой-ой-ой, — запричитал он. — Глазки открыли. А мы уж и не чаяли, — он улыбался во весь рот. — И как очнулись, сразу ручонками задергали. Что теперь-то не так?

— Полог, — честно сообщил Гарое.

— Ах, теперь полог вам не угодил? А я уж думал, опять нас материть будете и отправлять с копьями наперевес вперед. Уж сколько мы тут понаслушались, — он хихикнул. — Будь вы священником, вам должно бы стыдно быть.

— А то ты не знаешь, как в деревнях разговаривают, — Гарое чуть не махнул рукой — вовремя опомнился и сдержал себя. — Я между прочим деревенским священником был.

— А все-таки хорошо, что вы не священник, — заключил Киший. — А то где бы мы сейчас были?

— А где мы сейчас? — осторожно уточнил он.

— В Тофеле мы. Немного вы не побереглись. Прям вот вас болтом арбалетным пришпилило, и через час-другой «волки» подошли с бабами этими — воительницами, всех вражин потоптали. Так что, считай, лейнской армии нет. «Волки» там полк один оставили на всякий случай, а остальные теперь на запад пойдут, — он оглянулся и словно опомнился. — Шереш! Вот я обрадовался, что вы в себя пришли, заболтался. А кто вам лекарство давать будет? — он поднес бокал с вином, которое имело странный запах. — Пейте-пейте. Не бойтесь, — ободрил Киший. — Это на травах вино. Доктор прописал. Очень уж вы много крови потеряли. И там, в Аине, и потом, когда болт из вас вытаскивали. Хороший доктор у «волков», только очень уж резкий. Уж как он на вас с ножом, я даже смотреть не мог, вышел, — Киший дождался, когда Гарое допьет вино. — А кушать не хотите? — майор отрицательно мотнул головой. — А вам тут письма пришли. Прочитать?

— А ты еще и читать умеешь? — засомневался Гарое.

— Я не умею. Да позову кого-нибудь. Доктора или там полковника. Очень он с вами поговорить хотел.

— Какой еще полковник?

— Да «волчий» же. Вы его вряд ли знаете. Полковник Иммер.

— Лучше открой письма и дай в левую руку, — Гарое мог свободно шевелить ею.

Оруженосец подал листки и вышел, чтобы не мешать.

Письма были важные. Одно из церкви с сообщением, что его просьба удовлетворена и отныне он не священник и амулет, как и рясу, носить не имеет права. Его с радостью и, вероятно, с облегчением отпустили. Опять вспомнился разговор с Поладом — Гарое тогда доказывал, что ни в чем другом себя не видит...

Он приблизил к лицу другое письмо. Это Рам. Как он и предполагал, прислал ответ с тысячей извинений, пожеланиями скорейшего выздоровления и надеждой, что они скоро встретятся. Сколько же он без сознания провалялся, что Рам и о ранении узнал? Или это письмо переслали через гонцов Полада? У них всё быстро. Надо попросить, чтобы кто-нибудь грамотный пришел, написал под диктовку, потому что правая рука, судя по всему, не скоро будет в порядке.

Киший о чем-то спорил за дверью, затем она открылась, и оруженосец хмуро поинтересовался:

— Ну как вы? Спать хотите?

— Я надолго не задержу, — немолодой, но очень красивый мужчина, вырос за его спиной. Гарое прямо залюбовался им: правильные черты лица, смуглая гладкая кожа, только белые волосы и выдают возраст. — Выйди‑ка, — скомандовал он Кишию, и тот, хоть и с ворчанием, но подчинился, — воин подвинул стул и сел рядом. В руках он крутил еще одно письмо. — Переживает парень за вас, — гость старался завязать беседу. — Не пускал никого. Говорит: «Вы его не знаете, а я вас. Кто знает, как ухаживать будете?» Даже с врачом пытался спорить. Но потом вроде поверил. Где вы его нашли?

— Это он меня нашел, — Гарое посетовал, что тон получился очень сухим. Но изменить его не смог: — С кем имею честь?