Судьба Всевышнего

22 декабря, Шумаф - Лейн

22 дисамбира, Хаббон, Гучин

Челеш любил Гучин. Вампиру легче там, где прохладней, — кровь и так будто кипит в венах. В Галдае они задыхались. В Гереле, особенно на севере, было чуть легче — тут он носил самый тонкий плащ и то, чтобы не привлекать внимания. Была бы его воля, ограничился бы камзолом.

Добравшись до Хаббона, он не стал расспрашивать о нужном ему трактире, и сам легко его найдет. Он был немногословен, как отец. При воспоминании о крепком, уверенном в себе мужчине с короткой темной бородой и густыми, едва начавшими седеть волосами, в душе не появилось боли или грусти. Может, потому что отец, сам того не зная, подготовил его к любым поворотам в жизни?

Когда ему исполнилось двенадцать, у соседей произошла трагедия: единственный сын упал со стропил при строительстве новой церкви и повредил спину. Какое‑то время родители еще мечтали, что он поднимется, но вскоре стало ясно, что позвоночник поврежден необратимо. Пролежав в кровати месяц, мальчишка перерезал себе горло столовым ножом, пока мать вышла из комнаты за вином. Его хоронили на проклятом кладбище, и почти никто не пришел проводить самоубийцу. Но отец пришел и привел Челеша. Они стояли поодаль, за спиной несчастной женщины, рыдающей на могиле сына. И ему негромко объясняли:

— Знаешь, от чего он умер? Не от того, что перерезал горло. И не от того, что повредил спину. И не от отчаяния. Он умер от жалости к себе. Оттого что не умел смотреть вперед, а только оглядывался назад. Многие скажут, что лучше такая смерть, чем жизнь в постели. А я скажу, что есть люди, которые не ходят с рождения. И они не были никому в тягость. Даже сидя на одном месте, можно многое сделать руками, а руки у него были здоровы. Можно многое преодолеть и быть счастливым, если научиться смотреть вперед, а не назад...

Эти слова и вспомнились, когда Челеша обратили в вампира. Отец был главой кузнечного цеха. Он готовил сына к тому, чтобы тот принял на себя часть обязанностей. А пока решил его женить. Выбрал для него хорошую девушку: красивую, добрую и с богатым приданным. По случаю помолвки отец отпустил Челеша погулять в трактире. Впервые в жизни он напился до бесчувствия. Проснулся в вонючей подворотне, почувствовал такую слабость, что не мог встать на ноги, а на шее болели раны. Сутки он провалялся там, а когда пришел в себя, понял, что домой не вернется, потому что он не человек. Отказался от крови, несколько дней боролся с собой изо всех сил, а в результате убил ребенка, потеряв разум от голода. Еще около трех лет скитался в лесах, пытаясь совладать с новой природой, но вместо этого убивал снова и снова...

Челеш не оглядывался назад. Он смотрел вперед и опять боролся с собой. Еще до того как он влился в семью Шонгкора, Челеш выработал тот же кодекс: раз он не может не убивать вообще, надо убивать мерзавцев. Поэтому ходил из города в город, из деревни в деревню, прислушивался к разговорам, присматривался к людям. Выносил приговор. Вот только в родной город он никогда не приходил. Челеш был уверен: то, что с ним произошло, не случайно. Кто‑то хотел, чтобы у отца не осталось наследника. Но вот кто нанял вампира: двоюродный брат отца, желавший получить богатый куш после смерти отца, или тайный поклонник его невесты, — этого он так и не узнал.

Ему было страшно оглянуться. Страшно увидеть, как его семья живет без него. Страшно увидеть, что у них всё плохо, и страшно увидеть, что они счастливы. Надо смотреть вперед, представив: всё, что было до обращения, — это всего лишь приятный сон…

Челеш довольно быстро нашел «Жирного гусака». Нужно всего лишь быть внимательным к людям, к их повадкам. Вот этот квартал вполне добропорядочный, а в следующем такими только притворяются. И пьяная молодежь, устроившая потасовку на улице, на самом деле готовит ловушку. Вон как глаза сверкают, следят за каждым его шагом.

Он ловко перехватил ладонь, срезающую у него кошель. Пусть он и был почти пуст — для вида висел, но и его придержим. Парень завыл — Челеш слишком сильно сжал кисть, возможно, сломал. Драка мгновенно прекратилась, и белокурого паренька, казавшегося такой легкой добычей, окружили. Забавно было следить за их наглыми рожами и при этом обостренным чутьем «видеть» каждое движение за спиной.

— Ой, рука-рука-рука... — причитал семнадцатилетний воришка.

Челеш казался им ровесником, а значит, совершенно безопасным. Резкий удар локтем назад — еще кто-то завыл, а потом упал и затих. После этого он выхватывает меч, и быстро ударяет по запястью с тянувшимся к нему кинжалом. Пронзительный крик вновь пронесся над улицей, а вот первый вор, с поврежденной рукой, умолкает, изумленно глядя на прохожего. Челеш обводит мечом вокруг себя, заставляя остальных расступиться. Тот, кого он ударил локтем, так и лежал, скрючившись на земле. Неужели убил, не рассчитав силу удара? Хотя здесь он бы многих убил, жаль нельзя задержаться на неделю. И жаль, что этот труп пропадет бесполезно. Он втянул запах крови. Это напугало малолеток, они отступили дальше. Поразительно, что никто до сих пор не произнес ни слова, лишь раненый всё еще кричал. Обычно, когда Челеш давал отпор, начинались вопросы, например: «Кто ты?»

— Запомните, ребятки, — он дождался, когда раненый перейдет с крика на скулеж. — Не каждый, кто выглядит простаком, на самом деле простак. «Жирный гусак» далеко?

— Нет, — мотнул головой один из парней, и взгляд у него был волчий.

Сейчас не кинется, умен, но постарается выследить и, собрав дружков покрепче, отомстить. Значит, встретимся еще.

— Благодарю за помощь, — Челеш еще раз повел мечом вокруг себя, расчищая дорогу.