Судьба Всевышнего

7 января, Лейн

7 янайира, Бефкаремская пустошь

Неделя для Шрама прошла в кошмаре.

Когда Рекем открыл врата в Хор-Агидгад, Ялмари шагнул в них. Дьякон не ожидал, что он пройдет. Майор увидел это по оторопевшему лицу и вытаращенным глазам. Кашшафец попробовал шагнуть следом, но ничего не вышло. И Етварт попробовал, но с тем же результатом. Почему у Ялмари получилось? Потому что у него был меч? Потому что он не был человеком? Кто знает… Но все они только наблюдали, как он идет по мощеной дороге к вратам Хор-Агидгада. Теперь Шрам был уверен, что ведьма привела их именно в этот город. И в то же время не в этот. Потому что здесь над городом летали очень даже видимые драконы. И один из них полетел прямо к Ялмари.

Когда с неба ударила струя огня, майор заорал так, будто спалили его. А через мгновение всё исчезло: снова перед ними была пустошь: до самого горизонта ни деревца, ни кустика, ни человеческого жилья. Шокированный, он бросился к брату Рекему и схватил его за грудки. Тот стоял черным столпом, глядя на беснующегося майора со спокойной усмешкой.

Вмешался Щиллем. Он заговорил холодно и резко, а потом оттеснил Етварта от дьякона.

— Пусть откроет портал! — орал Шрам.

— Это невозможно, — невозмутимо возразил Рекем. — У меня больше нет необходимых ингредиентов.

— Где их достать? Ты должен что-то сделать!

— Что я мог, то сделал.

— Я убью тебя!

— Никто никого не убьет, — остудил граф. — Думаю, мы подождем, когда нужную жидкость нам достанут. — Да, брат Рекем?

— Безусловно. Месяца через два мы ее точно получим.

— Какие два месяца?! — бесновался майор.

— От того, что вы так орете, вряд ли что-то изменится, — сообщил Авидан. — Мы сделаем всё, что можем. Пока надо только ждать.

Етварт наконец взял себя в руки.

Еще три дня они оставались на месте, в надежде что принц вернется. Но ничего не происходило.

На четвертый день граф Щиллем со своими воинами и дьяконом отправились пополнить запасы воды и пищи. «Волки» и Бисера остались на месте. Шрам лишь передал с графом донесение Поладу.

Лейнцы вернулись через сутки, а еще через два дня гонец принес ответ от телохранителя королевы.

Майор получил приказ: если через неделю ничего не изменится, он вместе с солдатами должен вернуться в Энгарн.

Сегодня истекал отпущенный срок. Шрам и сам понимал, что оставаться дольше бессмысленно. Если бы Ялмари был жив, он бы уже дал о себе знать. Етварт смирился с тем, что не выполнил возложенной на него задачи, не справился с охраной принца. Что дальше? В душе поселилось безразличие. Пусть хоть казнят. Вряд ли это будет больнее, чем самобичевание. Бисера все эти дни наблюдала за ним издалека, стараясь не подходить близко. Вероятно, она не предполагала, что всегда сдержанный майор может закатить такую истерику. Но ему было на это абсолютно наплевать. Она-то уж точно ему никто.

Едва взошло солнце, энгарнцы собрали вещи. Щиллем дал им лошадей. Майору очень хотелось задержаться хотя бы до обеда, но он понимал, что это всего лишь попытка оттянуть неизбежное. Ничего не изменится. Поэтому сразу после небольшого перекуса, они сели на коней.

Перед тем как он дал команду отправляться, к нему подъехала десятница.

— Я еду к своим. Легкого пути, майор!

— Пожелай мне лучше легкой смерти, — буркнул он, глядя в степь.

— Еще что сделать? — внезапно оскалилась девушка. — Камешком тюкнуть и песком присыпать? Я и прирезать могу. Смотреть тошно на твои сопли! — она развернулась и пришпорила лошадь.

Только теперь, глядя в удаляющуюся спину, Шрам подумал, что путь ей предстоит опасный: в одиночку перейти горы, а рядом с Маарафскими горами, судя по письму Полада, злые люди Пагиила, которым не удалось поживиться в Энгарне. И он даже не предложил ехать вместе, думал только о себе. Но теперь уже не исправить. И вправду развел сопли.

Однако всё равно ее слова неприятно задели. Да, воительница сто раз права. Вот только хотелось, чтобы она сказала что-то вроде: «Не куксись, ты ни в чем не виноват. Не мог же ты принца связать и не пускать в Хор-Агидгад? А он бы всё равно попытался, даже если бы знал, что погибнет там…»

Но их совместное путешествие закончилось вот так: он провалился, разочаровал Бисеру, разочаровался в ней.

К шерешу! Теперь ничто не имеет значения. Теперь даже непонятно, уцелеет ли Гошта.