Судьба Всевышнего

4 марта, Энгарн

4 мариса, Биргер

Цохар каждый раз заверял, что он не пророк, но его слова сбывались так, что Гарое столбенел. Взять хотя бы его фразу: «Может быть, вы станете королем, а может быть, вас вздернут на виселице…» Гарое продирал нервный смех, когда на ум приходили эти слова. Особенно теперь, когда ему сообщили условия, на которых генерал Ройне готов «простить» бунтарский город. Они приняли эти условия. Гарое замер на мгновение, когда ему их передали, а потом поблагодарил старейшину за выпрошенные две недели. Священник только хмыкнул и еще раз напомнил о несделанных делах.

Полковник Кеворк не мог думать о делах. Он вообще не мог ни о чем думать. Даже о том, как отреагирует на эти условия Киший. Хорошо, что почти никто не знает о требовании генерала Ройне.

Целыми днями Гарое лежал на кровати, не раздеваясь, и смотрел в потолок. Иногда искал в себе сожаление или гнев. Бесполезно. Только гнетущая пустота. Да еще желание, чтобы день длился бесконечно. Чтобы можно было лежать и ни о чем не думать.

Его никто не посещал — то ли из чувства вины, то ли от того, что не знали, как с ним общаться. Он был благодарен за это. И за то, что Киший превратился в тень, стараясь не шуметь, чтобы обеспечить ему покой, он тоже был благодарен. Лишь дважды в день парень приносил еду и неслышно ставил на стол: какую-нибудь горячую похлебку из муки или чай с сухарем. Иногда полковник ел, иногда нет. Тогда Киший так же неслышно уносил поднос.

Однажды он поскребся в дверь и недовольно пробормотал:

— К вам этот… контрабандист… Пустить? — и почти сразу в сторону: — Не принимает он никого, сказал же!

Но Гарое одним прыжком добрался до входа и рванул ручку — сам не ожидал от себя такой прыти:

— Чашвар? Проходите.

Мужчина стянул шляпу и бочком прошел внутрь, косясь на пыхтевшего Кишия. В который раз Гарое удивился: как Улм умеет так преображаться? Полад что, нанимает себе в шпионов бродячих артистов?

Как только дверь за Чашваром закрылась, Гарое пригласил его сесть к столу, устроившись напротив него на другой табуретке.

— Что-то случилось? — поинтересовался он вполголоса.

— От вас долго не было писем, и господин Полад забеспокоился, не съели ли вашего голубя. Поэтому отправил меня забрать вашу почту.

— Голубь жив, — заверил полковник. — Я не знал, что написать. А он, значит, ждет ответа?

— Да. И еще мне приказано в случае необходимости вывести вас из города.

— Так это возможно? Вывести кого-нибудь из города?

— Одного человека можно, — кивнул Чашвар.

— Других писем нет?

— Нет.

Гарое побарабанил пальцами по столу:

— Наверно, пришло время заканчивать недоделанные дела. Вы подождете, пока я напишу письмо?

— Конечно, — легко согласился Чашвар и, не дожидаясь просьбы, поставил табурет у двери, чтобы не мешать полковнику.

Он нисколько не мешал. Письмо принцессе в один миг сложилось в голове. Подвинув листок, Гарое быстро набросал:

«Госпожа! Вы красивая, умная и чуткая женщина. Как Вы могли подумать, что я откажусь жениться на Вас? И, как Вы правильно угадали, дело вовсе не в титулах и прочих благах. Но, милая, как можно надеяться на человека? Вы поверили мне, и я благодарен Вам за это доверие. Но я всего лишь человек. Не ищите опору ни во мне, ни в ком другом. Она внутри Вас. Что бы ни случилось, не сдавайтесь, боритесь. Вы сильная, Вы победите. Тем более у Вас есть такая поддержка! Вы не одна. Слышите? Вы не одна, и это делает Вас еще сильнее. Я верю, что Вы выберетесь из этой пропасти, даже если меня не окажется рядом, потому что нет на свете такой силы, которая могла бы сломать Вас.

Любящий Вас, Гарое».

Он не любил ее, хотя наверняка мог бы полюбить, сложись всё иначе. И она не любила его, а искала спасения, видела в нем единственный выход. Но это письмо надо было написать так и никак иначе. Чтобы она не сомневалась в себе, а поверила в свою неотразимость как женщины, не как принцессы.

Он немного посидел над письмом, ожидая, пока высохнут чернила. Перевел взгляд на Чашвара.

— Я прошу вас вывести из города моего оруженосца и проводить его к господину Поладу со всеми документами, которые я ему дам.

— Вы не доверяете мне? — недоумевал мужчина.

— Доверяю полностью, но мне очень нужно, чтобы Киший попал к Поладу. Надеюсь, и вы мне доверяете и не думаете, будто я посылаю к нему убийцу?

— Вовсе нет, — скривился Чашвар, — но у господина Полада…

— Много дел… Знаю. Уверяю, он не будет сердиться на вас. В любом случае сейчас вопрос в другом. Вы выведете Кишия? Полад сам захочет встретиться с ним, если узнает, что у моего оруженосца есть документы для него.

— Мне отдали приказ относительно вас… — начал Чашвар медленно и решительно закончил. — Но вряд ли меня накажут за исполнение вашей просьбы. Да, я выведу из Биргера вашего оруженосца.

— Благодарю. В таком случае я напишу еще один документ, а вы, если возникнет необходимость, подтвердите его подлинность. Если появятся люди, которые захотят его оспорить, — он быстро написал несколько строк на листке, а затем передал его Чашвару для ознакомления.