Судьба Всевышнего

19 марта, Энгарн

16 мариса, Жанхот

Четыре дня назад произошла самая кровавая битва за всю войну. Раненых везли непрерывно. Вскоре замок превратился в такое же ужасное место, каким был госпиталь при монастыре, куда Илкер наведалась четыре месяца назад. Раненые лежали повсюду. Обученные девушки делали всё, что могли, но их усилий не хватало и от этого накатывало отчаяние. Слишком много раненых. Слишком тяжелые раны. Слишком мало врачей…

Многие мужчины день и ночь работали над тем, чтобы хоронить умерших. Уже не беспокоились о том, чтобы у каждого была своя могила. Хоронили в одной яме, ведь часто даже не могли узнать имен умерших. Священник читал молитву сразу над всеми, отдавая погибших в руки Божии, ведь Бог помнит каждого и воскресит в день, когда положит конец злу.

Поначалу Илкер близко к сердцу воспринимала смерть каждого человека, за которым ухаживала. Потом чувства притупились. Она не знала почему. Может, потому что мало спала. На эмоции сил уже не осталось. Может, потому что понимала: не выдержит столько горя, если будет оплакивать каждого. Лучше потратить себя на живых, на тех, кого еще можно спасти.

А потом привезли Полада. Он был без сознания, в бинтах чуть ли не с головы до ног. Ему выделили отдельную комнату. За ним ухаживала принцесса. Иногда приезжала королева, переодевшись в такое же синее платье, как у всех девушек в госпитале. Илкер заглянула к телохранителю лишь однажды. Он редко приходил в себя, большую часть времени был без сознания. Однако его соплеменницы были уверены, что он выживет. Нужно лишь время, чтобы раны затянулись.

А есть ли у них время? Илкер старалась об этом не думать. За Поладом есть кому ухаживать. А на остальных бедолаг рук не хватало, поэтому она изо всех сил служила им. Стараясь жить только одним мгновением: сейчас надо омыть рану, сейчас надо наложить повязку, сейчас надо распорядиться, чтобы раненого покормили бульоном, сейчас надо перевернуть старика, сейчас надо вынести ночной горшок. Сейчас… Что будет потом — не имеет значения. Может быть, они все погибнут. Может быть, случится чудо. Это неважно…

Она помогала врачу на операции, когда услышала в зале какое-то волнение. Но по привычке отрешилась от всего. Неважно. Раненый спит — ему дали сонный чай. Нужно действовать быстро. Подать иголку и шелковую нить. Сжать края раны. Обработать настойкой. Только то, что сейчас. Не отвлекаться.

Когда операция была закончена, она собралась идти к следующему, но врач бесцеремонно толкнул ее локтем в бок и указал куда-то в зал со множеством лежащих на полу раненых. Там стоял кто-то важный, потому что вокруг суетилось много людей. Кто-то…

Ялмари смотрел так, будто не узнавал ее. Или боялся, что она его не узнает. Или узнает, но предпочтет продолжить свое дело…

Илкер будто онемела. Неужели это не сон, не морок, который сейчас развеется? Вглядывается в его глаза так, будто хочет утонуть в них. Ее начинает бить дрожь.

Потом принцу что-то сказали на ухо, и он, в последний раз бросив взгляд на девушку, куда-то ушел.

Она наконец вдыхает полной грудью, на мгновение прикрывая веки. Потом встряхивает головой. Еще ничего не сказано, не решено. Война еще не окончилась. И где он был так долго? Но это неважно. Неважно! Он жив, как она и убеждала принцессу. Жив. Он не мог погибнуть.

На мгновение на глаза навернулись слезы, но девушка смахнула их. Поймала ласковый взгляд Адрины и склонилась над очередным раненым.

Но, кажется, всем телом слушала. Он же появится еще раз здесь? Появится? Он должен выйти тем же путем, каким зашел. Значит, она еще раз его увидит.

Когда Ялмари снова заходит в зал, она выпрямляется и смотрит так же: не отводя взгляда, ловя каждое движение. Принц снова встречается с Илкер глазами. Колеблется мгновение, а потом решительно направляется к ней. Они стоят друг напротив друга. И все, кто может видеть, понимают, какие прочные нити между ними натянуты. Они в трости друг от друга, а кажется, что стоят обнявшись, такое тепло все ощущают. Ялмари сдавлено произносит:

— Добрый день, леди Лаксме!

— Добрый день, ваше высочество! — она приседает в реверансе, не сводя с него глаз. — Я знала, что у вас всё получится. Что вы вернетесь. Я молилась о вас, — говорит она с тихой улыбкой.

— Спасибо! — с теплом благодарит он. И добавляет после паузы: — Война почти окончена… — явно хочет напомнить о своем обещании.

— Почти окончена, — согласно кивает Илкер. — Вы успели. Вы спасли нас.

— Не всех, — легкая тень пробегает по лицу.

— Вы же не Эль-Элион! — возражает она. — Но мы победили благодаря вам.

— Благодаря Грасиану, — поправляет он. — Это дракон. И мне, к сожалению, нужно к нему вернуться.

— Да, конечно, — понимающе кивает она.

— До встречи, леди Лаксме…

— До встречи, ваше высочество.

Он медлит, будто ищет в себе силы, чтобы уйти. Потом всё же разворачивается, и тогда Илкер бросает ему в спину:

— Я всё знаю!

Он замирает, снова смотрит на нее неверяще, удивленно:

— Что знаете?

— Всё! — заверяет она. — Я догадалась.

Несколько мгновений сомнение на его лице борется с надеждой. Он словно боится поверить услышанному, а потом стремительно берет за руку и ведет за собой.