Судьба Всевышнего

28 марта, Энгарн - Умар

28 мариса, Жанхот

Перед королевским дворцом было шумно. Вокруг десяти карет суетились слуги, завершались последние приготовления. Аристократы уже усаживались внутрь в ожидании. Кони беспокойно переступали с ноги на ногу, изредка всхрапывая. Слышались крики возничих. Наконец к центральной карете прошествовала королева Эолин. Лицо ее было закрыто плотной вуалью, но движения, походка — ни с кем не спутаешь. Она поднялась в карету, почти не опираясь на руку слуги. Еще раз доказав, что старость далеко, она полна сил, хоть и притворяется безжизненной. Ей еще долго править. Вряд ли в ближайшие двадцать лет трон займет ее дочь.

Дверца кареты захлопнулась. Над всеми прозвучала труба и торжественный кортеж тронулся. Завтра они будут на Валмеонском поле. Там уже построили шатры, где королева и ее подданные смогут отдохнуть. В одном из них ее величество встретится с королевой Кашшафы. Мирный договор будет заключен, в этом не могло быть сомнений. Вопрос только в сумме компенсаций, которые захватчики готовы будут заплатить.

Принцесса Эолин наблюдала, как последняя карета выезжает за изящные кованые ворота, как их закрывают. На ней было самое простое платье из холщовой ткани какого-то унылого серо-коричневого цвета. Свободное от груди оно почти скрывало беременность.

— Когда поедем мы? — поинтересовалась она, не оглядываясь.

Илкер сидела на пуфике в платье горничной и тоже старалась ни на кого не смотреть. Присутствие маркиза Нево вызывало желание куда-нибудь убежать и спрятаться, хотя теперь он всегда был подчеркнуто вежлив и даже мягок, а Эолин уверяла, что он вернулся из путешествия совсем другим.

— Полад распорядился, чтобы мы выехали завтра утром, — Герард печально смотрел на жену, будто стараясь поймать ее взгляд.

Телохранитель королевы еще не поправился. С возрастом заживление шло медленнее, как и у людей. Он всё еще лежал в замке принцессы. Вероятнее всего, сможет встать на ноги недели через три.

— Тогда зачем этот маскарад сегодня? — буркнула ее высочество.

Герард Сорот тоже был одет до крайности просто: дублет из сукна, широкие штаны из грубой ткани и сапоги из толстой кожи. Так мог одеваться разорившийся дворянин.

— Слуги тоже должны думать, что королева уехала, — пояснил Герард. — Иначе меры предосторожности, которые принял Полад, не помогут.

— Я не хочу никуда ехать, — неожиданно закапризничала принцесса. — Я останусь здесь.

— Хорошо, — покорно кивнул маркиз. — Я ведь тоже говорил тебе, что напрасно ты затеваешь эту поездку. Останемся во дворце.

— Нет! — вспыхнула Эолин. — Я останусь, а ты езжай.

— Как скажешь, дорогая, — опустил глаза Сорот. — Я сделаю всё, как ты скажешь.

— Вот и отлично! — ее высочество резко развернулась и покинула комнату.

Маркиз постоял немного, затем тяжело вздохнул и последовал за ней.

Это было вчера. А сегодня в предрассветных сумерках три служанки и непонятный господин покинули дворец и устроились в одной из старых королевских карет, теперь использовавшихся исключительно для нужд дворецкого. Пожалуй, единственное, что могло вызвать странность — это то, что сопровождали карету два десятка «волков». Но, впрочем, мало ли куда ехали эти служанки? Может, их в Юдалу[1] сопровождали…

Илкер по-прежнему чувствовала себя очень неуютно, находясь в одной карете с королевой и маркизом. Она и с принцессой еще не слишком подружилась. Вообще, ее никто не ждал на заключении мирного договора с Кашшафой. И принцессе с маркизом можно было не ехать. Но Эолин вдруг захотела увидеть дракона. А потом передумала. А потом снова захотела. Девушка наблюдала за госпожой с недоумением. Выйдя замуж она снова превратилась во взбалмошную аристократку. Казалось, она делает всё, чтобы разозлить своего мужа. Однако тот проявлял удивительное терпение, ни словом, ни жестом, ни взглядом не выражая недовольство или раздражение. Только бесконечное понимание, сочувствие, покорность…

И всё же Илкер ему не верила. Она ни на мгновение не допускала мысли, что Эолин преувеличила его жестокость. А если он так обращался с невестой, то вряд ли мог измениться за несколько месяцев. Принцесса хотела верить в лучшее и начать всё заново. Однако новое начало выглядело довольно странно и абсолютно неестественно.

Итак, Полад перестраховался и отправил две делегации: явную и тайную. Наверняка ему было бы спокойнее, если бы он сам мог сопровождать королеву, но, раз уж это было невозможно, он постарался защитить ее иначе. Пока одна из агентов Полада изображала королеву и ехала на место встречи с большим кортежем, королева Эолин в платье служанки отправилась вместе с двумя десятками охраны. Ее дочь решила тоже присутствовать на столь торжественном мероприятии. С ней отправился муж. А Илкер оказалась той фрейлиной, которую принцесса взяла с собой. Хотя и ее мать, и Полад, знали о том, что произошло между нею и принцем, внешне это пока никак не проявлялось. Ее величество лишь тонко намекнула, что до официальной помолвки в церкви Энгарна лучше ни о чем не распространяться. Илкер не возражала. Она верила Ялмари, пожалуй, больше, чем себе. Он вернется и сделает всё так, как нужно. А пока она фрейлина. Но ее взяли на переговоры. Это большая честь.

В карете все устроились поудобнее и задремали. Мягкие подушки помогали почти не ощущать тряски. Мерный ход лошадок убаюкивал…