Судьбу не объедешь.

Глава 2. Снег.

Пробуждение получилось резким – словно кто-то толкнул или громко кашлянул. Но в спальне не обнаруживалось чьёго-либо присутствия. Капитан выяснил это, сначала прислушавшись, а затем открыв глаза и внимательно оглядев комнату. Отметил, что низко стоящее зимнее солнце заглядывает в окно – следовательно, проспал он не менее пяти часов, и сейчас день уже начинает склоняться к вечеру.

Хайд не имел привычки в доме друга закрывать окно своей спальни плотными шторами. Окно выходило не на дорогу, а в сад, и вечером, готовясь ко сну и по привычке перебирая в памяти события прошедшего дня или подробности интересной беседы с Тони, – а Тони вне работы был очень занимательным собеседником - капитан любил наблюдать, как медленно покидает сад закатный свет, удлиняются тени, и в уплотняющемся сумраке деревья обретают совсем другие, непривычные очертания… К слову, пару раз в процессе такого наблюдения он нашёл нестандартные пути решения для спорных вопросов.

А весной, когда розовеюще-сливочная томность цветущих яблонь словно впитывала краски заката, капитан просто распахивал створки окна и слушал ночь… И голова кружилась, как в юности, от нежно-горьковатого аромата и отчаянной страсти в пении соловьёв…

Сейчас со двора (но не из сада) доносился невнятный шум голосов и весёлой суеты. «Молодёжь проснулась!» - Но не этот шум был причиной пробуждения Хайда. Вместе с ощущением лёгкого раздрая из-за сбитого режима во всём его существе поселилось чувство неясной тревоги и опасение опоздать – непонятно куда. Определённо, ему что-то снилось. Однако из сна его вышвырнуло, как камень из катапульты, - и он сразу же забыл всё увиденное.

Вспомнив, что Тони обещал «чистосердечное признание», капитан до хруста в суставах потянулся, с удивлением отметив, что кратковременный отдых унёс всю усталость, и, встав с кровати, решительно направился в уборную – мочевой пузырь у него тоже не резиновый, а перед сном до «удобств» он так и не добрался, да и освежиться под душем совсем не помешает.

Приглаживая на ходу завязанные в привычный хвост недопросушенные после помывки и оттого слегка вьющиеся волосы, а также чувствуя бодрость после порции холодной воды; облачённый в свежую рубашку и привычный «гостевой» наряд – жилет, свитер и удобные брюки, Хайд отправился разыскивать хозяина дома, рассчитывая на «чистосердечное»… даже не рассчитывая, а готовясь – прежде Энтони обещания впустую не давал – и настраиваясь на непростой разговор.

 Хозяин дома нашёлся в своём кабинете, находившемся, как и «именная» комната капитана, на закатной стороне, располагаясь после хозяйских спален и гардеробных. Выглядел он достаточно отдохнувшим, а «домашнее» одеяние – свободные брюки, льняная сорочка и вязаная безрукавка странным образом придавали ему свежести.

- Доброе хм-м… утро, Сэм. Располагайся. Я ещё не м-мм… завтракал и буду рад, если ты составишь мне компанию. – Тони жестом указал на небольшой столик в углу кабинета, где теснились плошки с разной снедью и кувшин с ещё горячим взваром.

- Доброе. Составлю. Только, должен заметить, с завтраком ты несколько припозднился. С обедом, кстати, тоже. – добавил Хайд, покосившись в окно. Солнце ещё висело над горизонтом, но тени на стекле принимали характерный синеватый оттенок, предшествующий морзному вечеру…

- Ты знаешь, не до того как-то было… - Энтони приставил к столику стул, взяв его с привычного места у стены, капитан занял кресло. – Мэй сильно устала, поэтому я не стал её будить, а распоряжений накопилось много. – Налив из кувшина горячего питья, мужчина с удовольствием сделал глоток.

- Давай присоединяйся и накладывай себе сам, а то дождёшься - ничего не останется! – Было приятно смотреть, как, прихлёбывая взвар, Тони со здоровым аппетитом уминает бутерброд. За бутербродом последовало холодное мясо и фаршированные чем-то умопомрачительно вкусным варёные яйца. Из-за последнего оставшегося на тарелке яйца друзья (Хайд присоединился практически сразу) даже немного поспорили, поделив в итоге предмет спора пополам. Ещё была вкусная выпечка, солёные грибочки и сыр, а на сладкое – оставшийся с ночной трапезы торт с взбитыми сливками и кусочками фруктов. Хайду ещё за праздничным столом хотелось попробовать кусочек, но было уже некуда – он не привык есть помногу. Зато сейчас проголодавшийся организм с восторгом принимал и мясо, и грибочки, и – ум-мс! – торт. Завтрак удался!

Разлив поровну остатки взвара из кувшина, мужчины сыто отвалились от столика. Помолчали. Внутреннюю гармонию состояния капитана нарушало стремление куда-то спешить. Он вздохнул. Тони покосился на него и хмыкнул. В ответ на немой вопрос хмыкнул ещё раз и выдал:

- Докладываю по порядку. Мисс Эмберли жива и здорова. С женской частью молодёжи хихикает в классной комнате. – Хайд досадливо поморщился на эти слова – предстоящий разговор с Тони и непонятное нетерпение отогнали все мысли о происшествии в конце ночи.

- Чего морщишься? Не веришь? Точно хихикает - сам слышал! А двое весельчаков, едва проснулись, были приставлены к делу – оттирать подоконник в холле и убирать все последствия неудавшегося фейерверка. И – да! – так ненавистные тебе шторы уже сняли!.. – С этими словами Энтони, посмеиваясь над поднятой бровью друга, прошёл к стоящему в углу кабинета неприметному шкафчику. Вынул из его недр инкрустированный серебром чёрный ящичек, отпёр маленький замочек, добыл оттуда сигару и, периодически поднося к носу, принялся аккуратно разминать пальцами. Ящичек меж тем был снова закрыт и спрятан обратно в необъятные глубины простого с виду предмета интерьера. Но ничего простого в этом кабинете быть не могло – все домашние допускались в него строго с разрешения хозяина, не говоря уже о посторонних. Только его друг и начальник имел право при необходимости попасть в кабинет и отпереть все нужные замки, но пока такой необходимости не возникало…