Сухая на троих

Глава 1. Это мужицкий дождь

Шлюз с тяжёлым шипением закрывается за моей спиной.

Я делаю шаг вперёд. Латекс туго обтягивает бёдра и грудь. Воздух «Пыльной-114» сразу обжигает кожу – сухой, горячий, пропитанный металлом и мужским потом.

В рубке трое.

Они поворачиваются одновременно.

Рейнджер Стил стоит первым. Лысый. Мощный. Красный латекс натянут на каждом кубике пресса так, что я вижу, как мышцы перекатываются при малейшем движении. Он скрещивает руки на груди. Взгляд тяжёлый, оценивающий.

– Нейра Вокс, – низко произносит он. – Квотная.

Я поднимаю подбородок и улыбаюсь уголком губ.

– А ты, значит, главный инженер.

Справа – Джаред. Длинные тёмные волосы до плеч, влажные. Зеленый латекс сидит на нём так плотно, что я вижу каждую линию торса. Он медленно облизывает нижнюю губу.

– Ого, – тянет он. – Они прислали не просто техника.

Слева – Хакон. Блондин с волосами, собранными в аккуратный пучок, и светлой бородой. Белый латекс с золотыми вставками подчёркивает широкие плечи. Он молчит.
Просто смотрит.
И от этого взгляда у меня по позвоночнику пробегает жар.

Я прохожу между ними, нарочно задевая плечом Рейнджерa. Его тело горячее даже сквозь латекс.

– Десять дней, мальчики, – говорю я тихо. – Станция на последнем издыхании. Вы чините. Я помогаю. И все мы будем очень стараться не сорваться.

Рейнджер делает шаг ближе. Его грудь почти касается моей.

– Уже поздно, – рычит он. – Ты вошла – и воздух стал другим.

Я чувствую, как соски мгновенно твердеют под латексом. Между ног становится влажно и горячо.

Джаред заходит мне за спину. Его дыхание обжигает затылок.

– Ты знала, что здесь будет жарко? – шепчет он мне на ухо.

Хакон подходит сбоку. Его большая ладонь ложится мне на талию – тяжело, собственнически. Пальцы слегка сжимаются.

Я выдыхаю сквозь зубы.

Увидела, как Рейнджер смотрит на мою грудь. Подумала: «Он уже представляет, как срывает с меня этот латекс». Щёки вспыхнули.

– Если вы продолжите так смотреть, – говорю я хрипло, – мы не продержимся и трёх дней.

Рейнджер наклоняется ближе. Его губы почти касаются моего уха.

– А кто сказал, что мы хотим продержаться?

В этот момент сирена тревоги взвыла так громко, что у меня заложило уши.

Перегрев в реакторном отсеке. Критический.

Я отстраняюсь от них с видимым усилием. Сердце колотится.

– Работаем, – выдыхаю я. – А потом… посмотрим, кто первый сорвётся.

Мы выходим из рубки. Четверо тел в тесном коридоре. Латекс скрипит. Воздух между нами искрит.

Я иду первой.

И чувствую на своей спине, бёдрах и шее три горящих взгляда.

Десять дней только начались.

А я уже горю.

Сирена выла, не переставая. Красные вспышки метались по стенам коридора, окрашивая наш латекс в кровавый цвет.

Я бежала первой. Латекс скрипел на бёдрах, при каждом шаге туго обхватывая кожу. За мной – трое. Их тяжёлые шаги отдавались в металлическом полу, как удары сердца.

– Левый туннель! – крикнул Рейнджер. Его голос перекрыл сирену. – Нейра, не отставай!

Я нырнула в узкий технический лаз. Здесь даже воздух был горячее. Металл обжигал ладони сквозь тонкие перчатки. Я ползла на четвереньках, чувствуя, как латекс натягивается на попе.

Рейнджер полз сразу за мной. Его мощное тело заполняло весь проход. Горячее дыхание обжигало мои бёдра.

Увидела, как его рука невольно легла мне на щиколотку, помогая протиснуться. Подумала: «Он мог бы сжать сильнее… и я бы не сопротивлялась». Жар ударил в низ живота.

– Не отвлекайся, сухая, – рыкнул он, но голос был уже хриплый.

– А я и не отвлекаюсь, – ответила я, нарочно выгнув спину сильнее, чем нужно.

Джаред полз следом. Я слышала, как он тихо матерится сквозь зубы.

– Чёрт… Нейра, ты специально так виляешь?

Хакон замыкал...молчал, но я буквально чувствовала его взгляд – тяжёлый, голодный, как будто он уже представлял, что сделает со мной, когда закончим.

Мы выбрались в реакторный отсек. Здесь было ещё жарче. Пар клубился под потолком. Красные лампы мигали. Главная панель горела предупреждениями.

Я встала на колени перед распределителем. Латекс на груди натянулся так, что соски проступили сквозь ткань. Все трое замерли.

Рейнджер опустился рядом. Его плечо прижалось к моему. Горячее. Твёрдое.

– Держи здесь, – приказал он, протягивая мне ключ. Пальцы задержались на моих дольше, чем нужно.

Я потянулась вверх. Грудь выгнулась. Латекс скрипнул. Джаред встал с другой стороны, якобы чтобы подсветить. Его бедро прижалось к моей попе.

– Ты вся мокрая, – шепнул он мне на ухо. – От жары… или от нас?

Я повернула голову. Наши лица оказались в сантиметрах.

– А ты проверь, – ответила я тихо.

Его глаза потемнели. Рука скользнула по моей талии, пальцы сжались на бедре.

Хакон стоял напротив. Его белый латекс блестел от пота, не трогал меня – просто смотрел. Но этот взгляд был хуже прикосновений и прожигал насквозь.

Я повернула ключ. Система зашипела. Перегрев начал спадать. Но я не убирала руку. Пусть смотрят.

Рейнджер наклонился ближе. Его грудь коснулась моей спины.

– Молодец, – прорычал он. Губы почти коснулись моего уха. – А теперь скажи… ты действительно думаешь, что мы продержимся десять дней?

Я почувствовала, как его возбуждение упирается мне в бедро. Твёрдое. Горячее. Даже сквозь два слоя латекса.

Джаред с другой стороны прижался сильнее. Его ладонь легла мне на живот, пальцы медленно поползли вниз.

– Я уже не уверен, – выдохнул он.