Сухая на троих. Миссия Клеопатра

Глава 1. Кнопку не трогай

После того как Рейнджера закрыли в карцере, жизнь вроде наладилась. Ну как наладилась. Кристалл лежал на столе и мерцал как дискотечный шар из секонд-хенда.

Трогать его Хакон запретил.

Хакон вообще много чего запрещал. Трогать кристалл. Трогать пульт управления. Трогать себя без предупреждения. Последнее Нейра воспринимала как личный вызов.

Сейчас Хакон был в душе. Шум воды за стенкой. Пар из-под двери. Вот это вот всё.

Нейра сидела в рубке и СТАРАЛАСЬ думать о чём-то другом. Кристалл на столе. Не о Хаконе в душе. Кристалл. КРИСТАЛЛ.

– Блестит, – сказал Джаред, поднимая кристалл двумя пальцами как жука.

– Положи.

– Тёплый!

– Положи, Джаред.

– Тут кнопка какая-то.

– ПОЛОЖИ ДЖАРЕД Я СЕРЬЁЗНО

Нажал. Конечно нажал. Потому что Джаред – это человек который видит кнопку и нажимает кнопку, а потом удивляется что кнопка что-то сделала.

Комнату залило фиолетовым. Или зелёным. Рейнджер бы не отличил. Воронка раскрылась прямо посреди рубки, засосала стол, стул, пустую кружку из-под кофе и Нейрину последнюю надежду на нормальный вечер.

Из душа вылетел Хакон.

Голый.

Мокрый.

С шампунем на левом плече.

Время на секунду замедлилось. Нейра запомнила каждую деталь. Абсолютно каждую. Мозг сфотографировал и сохранил в папку «открывать в одиночестве».

– Я ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛ, – рявкнул Хакон, пролетая мимо.

– ТЕХНИЧЕСКИ ТЫ БЫЛ В ДУШЕ, – проорал Джаред уже из воронки.

– КРАСИВО ЛЕТИШЬ ХАКОН, – крикнула Нейра и тоже провалилась.

Где-то тремя палубами ниже, в карцере, Рейнджер читал граффити на стене. Надпись гласила «Рейнджер лох». Рейнджер был не согласен. Рейнджер хотел написать опровержение. Рейнджер не успел. Пол разверзся и засосал его вместе с нарами.

Белая вспышка.

Тишина.

Песок.

Песок везде. В ушах, во рту, в местах о которых приличные люди не говорят а неприличные составляют подробные отчёты.

Лежали втроём кучей. Сверху Нейра, под ней Джаред, под Джаредом... Хакон. Голый. Мокрый. В песке. Как котлета в панировке, только эротичнее.

– Где мы, – сказал Хакон голосом человека который рассчитывал сегодня домыть голову.

– О! Пляж! – Джаред сел, щурясь.

– Пустыня.

– Пляж без воды.

– Нет, Джаред. Пустыня. Это когда воды нет ВООБЩЕ и ВЕЗДЕ, а не только под тобой.

Горизонт дрожал от жары. А на горизонте торчали такие штуки. Треугольные. Здоровые. Недостроенные.

– Древний Египет, – сказал Хакон и сел.

Повторяю: голый, мокрый, в песке, посреди пустыни, с шампунем на плече.

– Откуда знаешь? – спросил Джаред.

– Пирамиды. Это пирамиды, Джаред.

– Может Лас-Вегас.

– Лас-Вегас взорвали двести лет назад.

– Жалко. Там были буфеты. Безлимитные.

Хакон встал. Скрестил руки. Набрал воздуха.

– Мне нужна одежда.

Нейра смотрела. Открыто. Бессовестно. Как искусствовед в Лувре перед скульптурой которую хочется потрогать но нельзя.

– Не спеши.

– Нейра.

– Пирамиды разглядываю. Архитектура. Культурное наследие. Стоишь на его фоне, очень... контекстуально.

Пыльное облако на горизонте. Караван. Верблюды, повозки, люди в белом. Ближе. Ближе. Увидели.

Картина маслом: голый мужик с пучком и мокрым шампунем, рядом зелёный латексный космонавт, рядом девушка с белыми волосами и синими кончиками. Посреди пустыни. Без контекста.

Египтяне попадали на колени так быстро что коленями вырыли в песке небольшой ров.

– ИЗИДА! ИЗИДА ВЕРНУЛАСЬ!

– ОСИРИС ПРИ НЕЙ! ОБНАЖЁННЫЙ! КАК В ПРОРОЧЕСТВЕ!

– А зелёное что?

– НЕ ЗНАЮ! КЛАНЯЙСЯ ЗЕЛЁНОМУ ТОЖЕ! НА ВСЯКИЙ!

– Модный или демон? – шёпотом спросил Джаред.

– Демон, – ответил Хакон.

– Бля.

Из самой богатой повозки вылезла женщина. Золота на ней было килограммов восемь. Платья – граммов двести. Математика очевидна.

– Клеопатра. Фараон. Владычица верхнего и нижнего. Голый бородатый – мой теперь. Забираю.

– ЧЕЕЕЕЙ?! – Нейра сделала шаг вперёд.

– СТОП, – Хакон сделал шаг назад.

– А меня? – Джаред поднял руку как в школе.

Клеопатра оценила зелёный латекс. Прищурилась.

– Зелёный – на стройку. Там камни, тяжёлые. Справишься.

– Это комплимент? Мне кажется это комплимент.

А потом Нейра увидела.

За последней повозкой. На верёвке. Бежал лысый мужик в обрывках розового латекса. Розового. Потому что латекс всегда БЫЛ розовый, просто его владелец думал что красный.

Рейнджер.

Потный. Загорелый. В ужасе.

– НЕЙРА! – орал Рейнджер, спотыкаясь. – ОНИ ДУМАЮТ ЧТО Я ЯЙЦО!

– Что?

– СВЯЩЕННОЕ ЯЙЦО БОГА РА! ЛЫСЫЙ – ЗНАЧИТ ЯЙЦО! ТУТОШНЯЯ ЛОГИКА!

Клеопатра щёлкнула пальцами.

– Яйцо не трогать. Яйцо священное. Яйцо в храм.

Рейнджер посмотрел на Нейру глазами человека у которого день не задался примерно на цивилизацию назад.

Нейра посмотрела на Рейнджера.

Потом на голого Хакона.

Потом на Джареда в латексе.

Потом на Клеопатру в золоте.

Потом снова на пирамиды.

– Ладно, – сказала Нейра. – Ладно. Разберёмся. Мы через порталы летали, злодеев вязали, латекс рвали. Справимся и тут. Главное – никто не паникует.

– Я паникую, – сказал Джаред.

– Никто КРОМЕ ДЖАРЕДА не паникует.

Караван двинулся. Нейру посадили в паланкин как богиню. Хакону дали набедренную повязку. Повязка была мала. Хакон страдал молча. Нейра страдала громко но внутренне. Джареда поставили нести камень для «разминки».

Рейнджера несли в золотых носилках.