Суккуба по своей воле

1. Огонь не терпит притворства

– Подойди, – сказал Темный Учитель, беря бокал. – Хочу рассмотреть тебя поближе... В тебе что-то изменилось, знаешь?

О да, Мэрилит знала. Она кивнула со смесью гордости и смущения и сделала шаг вперед. Ее тень заплясала по стенам, повторяя движения живого пламени в камине.

Саламандар медленно обходил ученицу, как мастер, осматривающий только что откованный клинок. Его руки, способные гнуть подковы, теперь двигались с почти хирургической точностью: он поднял прядь волос полукровки (в черной гриве словно вспыхивали медные искры – или то бликовал приглушенный, интимный свет кабинета?); провел большим пальцем по ее брови (чуть более изломанной, чем прежде), остановился на запястье, слушая сбивчивый пульс. Мэрилит и сама с удивлением уставилась на свою ладонь – там, под воздействием прикосновений демона, под нежной кожей проступал золотистый свет.

– Ты пахнешь пеплом и победой, – его шепот звучал как шелест горячего ветра над раскаленными углями. В глазах декана вспыхнуло нечто, что Мэрилит не могла определить – то ли профессиональный интерес, то ли нечто более личное.

– Я только что вернулась из Фрост-Хейвена, – она почувствовала странное тепло в груди, не от магии, а от редкой похвалы. – Там мне открылось кое-что важное...

Саламандар замер, его дыхание стало чуть чаще. Он поднес к ее губам бокал с темной жидкостью, которая внезапно вспыхнула синим пламенем.

– Пей, – приказал он. – Это поможет твоей стихии говорить правду.

Мэри сделала глоток, и напиток обжег ей горло, оставив послевкусие дыма и меда. Мир дрогнул и покачнулся... и полукровке вдруг открылась дальняя часть кабинета, скрытая до поры до времени завесой иллюзии: там, едва заметная в полумраке, стояла кровать. Не походная койка, не временное ложе – настоящая, широкая постель с резными столбами и темно-бордовым балдахином.

Мэрилит заставила себя отвести взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар.

– Я больше не боюсь, – выдохнула она. – Своей... природы.

Саламандар оглушительно расхохотался.

– А ты на самом деле очень смелая девочка! Человеческая кровь не испортила тебя... лишь добавила пикантности, – он одарил ее цепким оценивающим взглядом, и Мэри невольно передернуло. Декан кафедры Инфернального Пламени смотрел на нее не как учитель на ученицу. Не как демон на полукровку. А как мужчина на женщину.

И самое ужасное – часть ее отвечала на этот взгляд. Только-только проклюнувшаяся на свет суккуба, полная детской непосредственности и желания исследовать мир, тоже засматривалась на Саламандара. Уж больно выдающийся экземпляр маскулинной мощи он из себя представлял.

– Я пришла сюда учиться, – твердо произнесла Мэри, поджимая губы.

– Само собой, – ухмыльнулся он. – Давай, покажи мне...

– Что?!

– Свой огонь! – его огромные ладони схватили ее руки с неожиданной нежностью. Мэри вдруг осознала, насколько Саламандар большой. Не просто высокий – а массивный, заполняющий собой пространство, как гора заполняет горизонт. Он перевернул ее кисти вверх, изучая каждую линию, каждый изгиб пальцев – будто искал следы ожогов или тайные руны. – Ты ведь уже вызывала его?

– Всего один раз. И то случайно, – Мэри вспомнила приятное ощущение щекотки и свербение в носу, предшествовавшее сжиганию письма от Дезирона. Сейчас, как ни старалась, полукровка не чувствовала ничего схожего.

Она сосредоточилась, глядя на свои руки, представляя пламя, ласкающее и облизывающее кончики пальцев...

Позади раздался треск, затылок обожгло горячим ветром. Мэри обернулась и увидела штору, охваченную пламенем. Ткань погибала стремительно – шелк сворачивался в черные клубки, корежившиеся под воздействием высокой температуры, к потолку поднимался едкий дым. Огненный язык выгнулся в вопросительном знаке, на секунду замер... и резко вгрызся в карниз.

– Ой, прошу прощения! – Мэрилит раскрыла рот. Честно говоря, она не была уверена, что возгорание произошло по ее вине. Саламандар удивленно крякнул и махнул рукой – пламя исчезло, оставив после себя жалкую хлипкую тряпку, свисающую с окна.

– Странно, – проговорил он, снова накрывая ее руки ладонями. – Давай еще раз... Не сопротивляйся. Попробуй расслабиться.

Легко сказать «расслабься», когда над тобой нависает настолько могущественный демон, не скрывающий своего вспыльчивого, неуживчивого характера! Мэри закрыла глаза, заранее готовясь к поражению. Никакого особого прорыва не произошло, если подумать. Во Фрост-Хейвене она всего лишь чихнула и сожгла письмо. Ждать, что она вдруг начнет воспламенять все вокруг по щелчку пальца, было бы наивно.

Кожа Саламандара оказалась удивительно гладкой для демона – горячей, но не обжигающей, как отполированный камень у горного источника.

– Смотри, – его дыхание стало глубже.

По их соединенным рукам пробежала дрожь. Сначала это было едва заметно – легкое свечение на кончиках пальцев Мэри. Затем тепло начало растекаться, как мед по горячему хлебу, заполняя каждую линию на ее ладонях.

– Чувствуешь? – голос Саламандара звучал глубже обычного, с новыми вибрирующими нотами.

Мэрилит кивнула, не в силах оторвать взгляд от чуда. Она была уверена, что дело не в ней, а в прикосновении опытного Саламандара, направляющего робкие потоки ее зарождающейся магии в нужное русло. Декан немного отвел свои ладони, и внутри кулачков Мэри вспыхнуло крошечное пламя – робкое, трепещущее, но живое.

Внезапно Саламандар больно сжал ее пальцы.

"Теперь!"

Вспышка.

Из их соединенных рук вырвался огненный вихрь, осветивший все помещение. Не ослепляющее пламя разрушения – а теплый, живой свет, будто первые лучи рассвета после долгой ночи.

Мэри ахнула, чувствуя, как ее сила откликается, наконец-то понимая язык, на котором с ней говорили с момента приезда в Академию.

Саламандар не спешил отпускать её руки. Его глаза, обычно тёмные как уголь, теперь светились изнутри тем же золотистым светом.