Суккуба по своей воле

3.1

Вопреки надеждам Мэрилит, толком поспать ей так и не удалось. Вскоре разыгралась гроза – да такая страшная, что впору было думать о конце света или прибытии в академию самого Темного Повелителя. Тучи стелились над притихшей в страхе землей, молнии сверкали непрестанно, выхватывая из кромешной тьмы угрюмые очертания гор. Громовые раскаты, казалось, прошибали воздух насквозь, заставляя старое здание общежития трепетать и содрогаться.

При первом таком ударе Мэрилит подскочила над кроватью и упала обратно – внезапно разбуженная, лохматая и напуганная. При втором вжала голову в плечи и накрыла голову подушкой. Ей чудился демонический хохот, прорывающийся сквозь неистовство грома. А потом гроза сжалилась и разразилась ливнем – дождь яростно хлестал прямо в окна, заглушая встревоженный гул качающихся на ветру сосен и далеких горных обвалов. Дождь превратился в град. На полу растеклась ледяная лужа, карниз с внешней стороны окна оброс снежной шапочкой.

Удивительно, но Пирэлла в ходе этого светопредставления даже не проснулась. Так и спала с неприятной ухмылкой на красивом личике. Будто не гроза звучала на фоне, а чудесная колыбельная.

К утру разгул стихии закончился. Лес, окружающий академию, будто бы проредел, на территории учебного заведения красовались шрамы: кусты кровоцветника стояли грустные и поникшие, каменные дорожки были усыпаны сорванными листьями и красными ягодами. Перекопанная земля выглядела черной и разворошенной. А Саламандар, явившийся на занятие – беспричинно злым.

– Чтоб вам в вечной тени захлебнуться, мешки с ленью! Вы что, из пепла слеплены, чтобы так медленно тлеть?! – негодовал он. Вместе с проклятиями из его рта то и дело вылетали искры, заставляя сидящих на ближайших рядах адептов вжимать головы в плечи.

Мэри, севшая на последний ряд, которого ярость преподавателя достигала исключительно в акустической форме, сверлила его взглядом. Он же обходил полукровку по большой дуге и даже не глядел в ее сторону. Слишком старательно не глядел, будто малейшее проявление внимания могло вынудить его признать грехи и отцовство.

Зато от кого внимания было хоть отбавляй, так это от белоголовой Селиверны, беспрестанно оглядывающей назад и шипевшей что-то на ухо Пире. Пирелла шипела что-то в ответ – чуткий слух Мэри улавливал отрывистую сводку сплетен касательно своей персоны.

Женская дружба – страшная сила. А дружба женская демоническая страшна вдвойне. Особенно, когда одну из них только что бросил парень. Теоретически Пирэлла сама рассталась с Кайларелом, но то, что он не приполз обратно молить о прощении, в корне меняло дело.

Наследник Шад'Эриданов снова пропускал уроки, и Мэрилит его прямо-таки не хватало. Хоть кто-то в этой клыкастой и рогатой группе был рад ее видеть – пусть и преимущественно в голом облике...

Селиверна разразилась ехидным смехом. Они с Пирэллой могли веселиться вволю, так как справились с заданием Сала: вызвать огненный шар, удержать его между ладонями на протяжении минуты и медленно сжать до размеров горошины.

– … ущербная метиска! – донеслось до ушей Мэри.

«Ущербная» насупилась и сосредоточилась на собственных руках, сложенных скорее в молитвенном жесте, нежели в магическом подготовительном. Раньше ее не особенно трогали оскорбления, но сейчас злость и желание отомстить соединились в кипучий коктейль, разъедающий внутренности. Между пальцами стало горячо... но огненный шар в нужном месте так и не объявился.

Зато обесцвеченная заклинанием шевелюра Селиверны вспыхнула, будто сноп. Адепты, роняя стулья, бросились от нее врассыпную.

– Темный учитель! – негодующе закричала Пирэлла, пока ее подруга визжала на высокой ноте и кругами бегала по лекторию, пытаясь потушить пламя. – Хватит плеваться искрами! Вы подожгли Пиру!

– Я не... – Саламандар осекся и коротко глянул на Мэрилит. Грозно сведя брови, он хотел что-то сказать той, но, видимо, передумал. Воздев руки, декан призвал адептов к молчанию, а потом грубовато одернул продолжающую вопить демоницу:

– Прекращай визжать, дура. Огня уже нет.

Огонь и правда потух очень быстро, и от некогда блестящей и длиной копны волос остались только воспоминания. Блондинка (теперь уже бывшая) сверкала перепачканной гарью лысиной. Перестав вопить, она осторожно ощупала свою голову и захлебнулась горючими слезами, почти такими же обильными, как ночной дождь.

Мэрилит, которой в самый первый день в Академии тоже заметно укоротили волосы, мрачно восхитилась. Какое удачное совпадение и приятное открытие! Она и не знала, что демоницы тоже умеют плакать.