Суккуба по своей воле

7. Его приказы – мои приказы

Стоило герою дня скрыться из виду, как адепты потянулись обратно к Академии. Мэрилит медлила. Ей хотелось задержаться у озера, продлить ощущение беззаботного увесистого спокойствия, дышащего ожиданием. Может, искупаться?..

Да, было холодно и темно. Но желание хоть на миг соединиться со стихией, что безропотно слушалась Нереидара, тянуло полукровку к черной глади. Спасибо голосу разума, что отныне звучал внутри баритоном Дезирона: плавать ночью в естественном водоеме, с неизвестным дном и Темный Повелитель знает какими обитателями – не лучшая идея для той, кто все же решила остаться в живых.

Она сделала шаг к воде. Пальцы разжались, коснулись ледяной, стеклянно-бликующей поверхности. Озеро ответило легкой дрожью, будто пугаясь ее, и Мэрилит решила пока не спешить со знакомством. Она придет сюда в другой раз, когда спадет возбужденная обстановка возвращения Нереидара. Придет и поздоровается со всем возможным уважением.

Зачерпнув в ладони горсть ледяной воды, Мэрилит плеснула ее на лицо. Внутри сразу же стало яснее. Она вытерла рукавом влагу с подбородка и, не оборачиваясь, твердо направилась к Академии. Но не к главному входу, а к запасному, соседствующему с библиотекой и прочими неучебными помещениями. У главного сейчас толпились взбудораженные, шумные и внимательные адепты. А именно шума и внимания ей хотелось бы избежать.

Тропа вилась меж голых деревьев, сбрасывающих свой последний пестрый наряд. Догорающее закатом небо звенело от сладкого одиночества. Мэрилит чувствовала себя превосходно. Тайна происхождения была практически разгадана, обида и недосказанность свалились с плеч, точно тяжкий груз. Все случится в свое время. А если не случится... что ж, может Кайларел прав, и не стоит лезть туда, где ее вовсе не ждут. И выпрашивать то, чего у «дарителей» просто нет.

Сквозь заросли сада замерцал неверный огонек, прерываемый плавным движением ветвей. Во дворе, освещенном тусклым магическим фонарем, копошилось несколько фигур. Три – медленные, безмолвные и неловкие, выгружали из телеги массивные ящики. Еще одна – почти неподвижная, ссутулившаяся и усталая, отдавала указания.

Кристиан. От него веяло безнадежностью и скрытой тоской, такой глухой, что дрейгуры по сравнению с ним казались воплощением жизнелюбия. Он не видел ее и не чувствовал – так, как чувствовала его она. Еще до того, как фигуры возникли в поле зрения, внутри у суккубы уже натянулась тревожная нить. Сердце, успокоившееся у воды, вновь забилось часто и глухо, предупреждая об извечной, обоюдоострой опасности: и ему следует ее бояться, и ей – устранить из вида источник неудовлетворенности...

Библиотекарь был поглощен работой. Командование кучкой деятельных трупов – мало приятного в сем занятии, право. Кристиан искал в нем не радость, а забытье. И находил.

Первым отреагировал один из дрейгуров. Он на несколько мгновений замер, напрягшись всем своим мускулистым телом. Потом с грохотом опустил ящик на землю и повернулся к стоящей на границе света Мэрилит.

Кристиан прервался на полуслове, его брови удивленно поползли вверх.

– Тридцать Восьмой? Что ты?.. – он проследил за взглядом дрейгура, увидел Мэри и тоже замолк.

Та попыталась улыбнуться. И даже помахала рукой, подступая ближе.

– Это я. Проходила неподалеку...

Она смущенно отвела глаза, чувствуя на себе двойное внимание – удивленное человеческое и преданное не-человеческое. Хорошо хоть, остальные дрейгуры продолжали исполнять роль механических кукол, безразличных ко всему, кроме прямых приказов хозяина.

– Здравствуй, Мэри, – холодновато отозвался Кристиан. Мэри хотела бы уловить в его голосе хоть каплю радости... но тот, кажется, был скорее раздосадован. – Ты была на озере вместе со всеми?

– Да. Наблюдала водное представление... – полукровка запнулась, кожей чувствуя, что дальше можно не продолжать.

Времена, когда она искала его для того, чтобы поделиться новыми впечатлениями, мыслями и переживаниями, остались в прошлом. Отныне искренность казалась неуместной.

– Не отвлекайся, Тридцать Восьмой, – строго произнес Кристиан. – Продолжай работать!

Мертвец проигнорировал его наказ, вместо работы продолжая пялиться на полукровку. Но его неподвижность из покорной стала напряженной и выжидающей – он ждал именно ее слова, ее приказа.

– Гггс-пжаа Мэээ-илит, – просипел он с подобострастием. В остекленевшем взгляде мелькнул маниакальный огонек. Будь полукровка с ним наедине, наверняка бы насторожилась.

– Вели ему повиноваться МНЕ, Мэрилит, – раньше, чем она успела сообразить, что же делать, вмешался Кристиан. – Эта ситуация противоречит уставу Академии. Если кто-то из преподавателей узнает о нарушении субординации – Тридцать Восьмого пустят на компост.

Девушка вспомнила свежевскопанную землю и поежилась. Обожание подобного существа было для нее в новинку... но обожание куда лучше ненависти, верно? Некогда он был симпатичным, хорошо сложенным малым. Мэри чувствовала некоторую жалость.

– Ты подчиняешься Кристиану, а не мне, Тридцать Восьмой. Его приказы – мои приказы, – членораздельно сказала Мэри. А потом добавила одними губами: – До тех пор, пока не получишь других указаний...

Прежняя Мэрилит пришла бы в ужас от перспективы заиметь собственного раба. Зато новая Мэри училась принимать власть и нести себя по жизни с достоинством, присущим истинному ледгримовцу. А какой ледгримовец в здравом уме откажется от пары лишних рук и ног, готовых выполнить любой каприз?..

Дрейгур кивнул – торжественно и заговорщицки. Поднял ящик и зашагал к телеге. Но отныне каждый его жест был наполнен двойным смыслом – повиновением ей через повиновение ему.

Кристиан расслабился и посмотрел на Мэрилит со смесью недоумения и чего-то еще, чего она не могла распознать. Воздух между ними сгустился, наполнившись невысказанными вопросами.

И она первая решилась озвучить свой.

– Ты пойдешь со мной на бал?

– На БАЛ?!

– Ну... да, – Мэри задел его ошарашенный тон. Как будто она предложила ему не танцы, а нечто совершенно дикое и невообразимое. – В Академии скоро состоится Бал Темной Жатвы, и участники обязаны прийти в паре...