Суккуба по своей воле

9. Лик тьмы, голос сердца

Сказать, что предстоящее испытание волновало Мэрилит – значит не сказать ничего. Возможность опозориться перед всей Академией (или наоборот, возвыситься в собственных глазах и наконец отвоевать себе равное положение наряду с чистокровными демонами) заставляло ее сердце сжиматься в тревоге, а тело – трепетать в предчувствии важных, и, возможно, радостных перемен.

Размышляя о будущем, она практически перестала терзаться фантазиями о Кристиане – что было само по себе достижением. И, помимо будущего, ее также не отпускало прошлое: она часто возвращалась воспоминаниями к тем дням, когда только-только приехала в Ледгрим. Тогда казалось, все происходящее с ней – ненадолго. Совсем скоро она отыщет отца и со спокойной совестью вернется домой, в Эльдрим...

Она и представить себе не могла, что однажды захочет остаться в этой чертовой АДИ на подольше. Захочет видеть отвратительных рогатых тварей и в дальнейшем, а уж по какой причине: чтобы отомстить им за причиненный моральный ущерб или сделать их своими друзьями – этого она и сама еще не поняла.

Но прежде, чем дойти до «Пламени Инициации», ей предстояло пережить еще одно событие. А именно – вторую Ночь Звериного Лика...

… которая в этот раз началась совсем рано и резко, почти сразу же после ужина. С начала учебного года преподаватели значительно ослабели контроль над дисциплиной, и адепты пользовались этим во всю, сбрасывая человеческий облик прямо в коридорах Академии.

Флюиды сдерживаемой магии клубились у пола, в кулуарах метались искаженные тени, и в каждом окне отражались чужие глаза – то зло-сощуренные, то бездонные, как омут. Кто-то выл, кто-то хрипло смеялся, кто-то царапал стены и рвался в бой. Даже каменные своды дрожали – казалось, само здание, как живое существо, содрогается от сквозящих по ней метаморфоз.

Мэрилит быстро шла к спальному корпусу, стараясь держаться подальше от открытых пространств. Тело порывалось удариться в трусливый бег (ну или хотя бы в бодрую рысцу), но гордость и зарождающееся чувство демонического достоинства заставляли ее вести себя достойно. Дезирон предупреждал: в такую ночь лучше затаиться, лучше не попадаться никому на глаза – особенно тем, кто уже полностью обратился – но она не для того открыла в себе источник магии, чтобы теперь прятаться или бежать от угрозы.

Демон появился перед ней, как буря, вынырнув из ниоткуда в своем зверином облике. Великолепно пугающем и... возбуждающем. «Кайларел» – не сразу сообразила Мэрилит, а как сообразила, мигом расслабилась. Его плечи были шире обычного. Спина – выгнута, будто адепт готовился взлететь или напасть. Крылья – темные, как сажа, с полупрозрачными прожилками, – расправились и ударили воздух. Их шелест был мягким, но властным: то был вкрадчивый звук хищника, которому не нужно рычать, чтобы заявить о себе.

Рубашкой, как и многие другие демоны, Кайларел в этот вечер решил пренебречь.

Он увидел ее. И через мгновение уже был рядом. Ни слов, ни вопросов, только резкий порыв воздуха – и ее тело оказалось в крепких, шероховатых руках. Земля осталась далеко внизу, сверху обрушились метущиеся тени и звериные вопли. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, глаза заслезились от скорости. Кайл не просто летел: он наслаждался силой своих мощных крыльев, купался в потоках ветра и закладывал невероятные виражи. Единственное, чего он не делал – не отпускал Мэри.

У полукровки замерло сердце и заложило уши, она зажмурилась и завизжала, крепко вцепившись ногтями ему в шею. Его мышцы вибрировали напряжением, он был горячим – слишком горячим – и дышал урывками. Но держал надежно. Был ее щитом от ударов ледяного воздуха, острых иголок начинающегося снегопада и других демонов.

Они приземлились на крышу западного крыла. Там, где обычно отдыхали чайки да гнездился ночной туман. Кайларел опустил полукровку осторожно, как будто она могла сломаться, резко оттолкнулся – кровля скрипнула под его ногами – сложил крылья и ничком рухнул вниз, будто нырнул в воду.

Мэрилит подавила порыв вскрикнуть и выглянуть за пределы парапета. С чистокровным демоном ничего не может случиться, его и убить-то совсем непросто... И правда – совсем скоро наследник Шад'Эриданов «вынырнул» в поле зрения, заложил парочку кругов на фоне роскошных ночных туч и спрыгнул на крышу рядом с пыхтящей Мэри.

– Ну и зачем это все? – процедила девушка и поправила съехавшую на бок юбку. Было дело, порой она и сама мечтала о полетах, но когда тебя ни с того ни с сего хватают под мышку и тащат на небеса, даже не удостоверившись, что ты прилично одета для подобных экспромтов – такое мало кому понравится в должной мере!

– Разве здесь не красиво? – притворно изумился адепт и повел рукой в сторону открывшегося им вида: гор, леса и кусочка озера, посеребренного лунным светом. – Такого с земли не увидишь.

– Но на земле мне как-то спокойнее, – возразила Мэри. – Если я споткнусь и упаду, будучи внизу, то останусь жива. Если оступлюсь здесь – даже ты не соберешь моих костей!

– Сиди тихо, и ничего тебе не грозит.

«Кроме того, кто это сказал», – подумала Мэрилит, краем глаза замечая, как он ненароком придвигается ближе. И сразу вспомнила, сколько раз она его оттолкнула за последнее время. Сколько раз проходила, будто мимо пустого места.

– Не думай, я вовсе не собираюсь делать ничего... такого, – наверно, Кайл тоже об этом вспомнил. Его тон стал показательно насмешливым. – Внизу сейчас слишком небезопасно. Будет обидно, если ты пострадаешь прямо перед инициацией и не покажешь нам эффектного шоу на испытании. Поверь, все его очень ждут!

Полукровка не обратила внимания на колкость. Она прислушивалась к звериным звукам, наполняющим ночь. В небе над Академией кружило не меньше десятка крылатых демонов, и с каждой минутой кувыркающихся в воздухе фигур становилось больше. Но крыша западного крыла их не интересовала. Да и присутствие Кайла больше успокаивало, чем бесило.

Кажется, он намеренно не спешил принимать человеческий облик. Будто ждал, когда Мэри возмутится или ужаснется его слишком резким, почти незнакомым чертам лица, длинным когтям на пальцах, маленьким рожкам, выглядывающим из взъерошенной копны волос...