Суккуба по своей воле

10. Озерный гость

Небо только начинало светлеть – тонкая золотистая полоска над горами врезалась в плотный предрассветный туман. Воздух был неподвижным и влажным, пах сыростью и чем-то болотным. Озеро лежало гладкое и черное, как запаянное в стекло.

Мэрилит стояла у кромки воды – босая, в длинной ночной рубашке до колен. Холод пробирался к костям даже здесь, на суше, но тянущее ощущение внутри не давало отступить. Этой ночью, наряду с привычным желанием оказаться в горячих объятиях Кристиана, в ней проснулось нечто еще: тоска по морю.

Да, она не умела летать, и, скорее всего, никогда не сможет. Зато умела плавать. Знала ту особую свободу и покой, которые приходят только в воде, в полном слиянии с морской стихией… Вскипевшая внутри сила подняла ее на ноги и повела к озеру – тяжелая, глухая, почти физически ощутимая.

Полукровка приподняла подол и шагнула в воду.

Первое прикосновение было сродни укусу – ледяная влага сомкнулась вокруг щиколоток, и кожа сразу покрылась мурашками. Грязь на дне водоема зашевелилась мерзкой студеной массой. Ил тянулся к пяткам, проваливаясь под весом ног, чавкал липко и противно. Камешки, тонкие и острые, больно впивались в кожу, и каждый шаг давался с усилием.

Вода поднималась все выше, обтекая голени и щекоча их ледяными струйками, словно живая субстанция с собственной волей и разумом. Мэрилит поежилась, но не остановилась, приподнимая подол сорочки, чтобы тот не намокал и не лип к ногам. Воздух над озерной гладью был еще холоднее, чем над сушей – сырой, тягучий, он царапал горло на вдохе. Соски Мэри болезненно стянуло от холода, по коже пробежали мурашки, и казалось, зубы вот-вот начнут выбивать дробь.

Она сделала еще один шаг – и вода сомкнулась вокруг колен. Сердце заколотилось от резкого озноба и странного возбуждения. Так было каждый раз, когда она входила в воду. Словно тело вспоминало что-то древнее, до-сознательное.

И именно в этот момент гладь перед ней вспучилась. Мэри от неожиданности попятилась назад, чуть не споткнувшись о камень, и выпустила подол ночной рубашки.

Поверхность озера, еще мгновение назад безмятежная, вдруг дрогнула: круги разошлись по воде, и из темной глубины медленно поднялась фигура.

Нереидар.

Он вынырнул, как будто вода была продолжением его самого. Капли не падали вниз, а висели в воздухе, мерцая, как маленькие зеркала. Он был бос и гол, как и в тот вечер, когда вернулся в Академию. Холод не трогал его вовсе: от него исходило спокойствие – плотное и бесстрастное, как само озеро.

– Не советую, – произнес он ровным голосом. – Сегодня вода не для тебя.

Мэри выловила мокрый подол сорочки и отжала его непослушными, задубевшими руками. Под ее ногами медленно двигалась ледяная жижа, стекаясь к демону воды. Она успела заметить, как его спина принимает обычные очертания, пряча внутрь себя жутковатые отростки – не крылья, как у остальных слуг Темного Повелителя, а плотные, иззубренные черные плавники.

– Кто ты? – черты лица Нереидара все еще были нечеловеческими, а равнодушный взгляд глубоко посаженных глаз, только что глядевших в бездну, скользнул по ней, как волна. Не грубо, не заинтересованно – просто оценивающе.

– Мэ... Мэрилит, – просипела полукровка, сдаваясь холоду и начиная дрожать. – Я здесь учусь.

– Давно же меня не было в Академии, – произнес демон, медленно рассекая воду, – раз сюда теперь принимают людей...

– Я не человек, – мотнула головой девушка, потом подумала и махнула рукой. Слишком муторным было снова объяснять то, с чем она уже смирились. – Большей частью не человек. У меня даже есть магия...

– А какая стихия?

Нереидар подошел ближе. Мэри отвела взгляд, смущаясь смотреть на его блестящую, отливающего нежной синевой нагую кожу. Хорошо, что она догадалась идти купаться прямо в сорочке. Вот была бы умора, окажись они здесь вдвоем, оба голые...

– Точного ответа нет... Может, вода? – вырвалось у нее.

Мэри не была уверена, обрадует ли ее подтверждение собственной догадки. С одной стороны, не зря же она почувствовала некую связь с озером и этим водоплавающим демоном, только-только вернувшимся в Академию... С другой – у нее уже имелось целых два рогатых отца. Ни один из них не был полноценным, но если их сложить, вместе они могли претендовать на нечто самодостаточное.

Куда ей третьего – еще более легкомысленного и отлетевшего, то есть, отплывшего?

– Нет. В таком случае вода тянулась бы к тебе, а не наоборот. – Нереидар безжалостно разбил зарождающиеся надежды полукровки. Он все еще стоял по пояс в озере и был естественным продолжением его. Нагой, бесстыдно спокойный, с той пугающей естественностью, что не требует оправданий. Холодный, как само утро, – и такой же отрешенный.

Он больше не проронил ни слова. Просто сделал шаг назад – и исчез в озере, без всплеска, без волны. Вода укрыла своего хозяина с головой... и в тот же миг отстранилась от ног Мэрилит, словно живое создание, отпрянувшее от чужака.

Ни ряби, ни движения, лишь одно сонное одиночество осени – будто и не было никакого Нереидара. Тишина сгустилась, как плотная ткань, а холод начал пробирать до костей. Купаться сразу расхотелось.

«Если бы вода тянулась к тебе…» – его слова эхом прокатились внутри. Отрезвляюще, насмешливо. Как будто кто-то незаметно ткнул Мэри в самое больное место.

Она посмотрела вниз: озеро и правда оттолкнуло ее. Поверхность едва заметно дрожала, но не манила. Не звала.

Щеки вспыхнули – от злости, не от холода. «Ну и ладно! – пронеслось в голове. – Я еще заставлю вас всех уважать меня. Каждого, кто сомневается».

Мэри резко развернулась. Вода хлестнула по икрам, но она не замедлила шага. Подол рубашки прилипал к ногам, камни впивались в босые ступни, но злость разогревала лучше всякого костра.

У берега она отряхнула ноги, смахнула короткие пряди с лица и вскинула подбородок. Подумаешь – грязное, заросшее тиной озеро! У нее были дела и поважнее.

Например, предстоящее испытание. И поиск достойного наряда для бала.