Султанша. История Нурбану

Глава 1. Солнце над Паросом

1530-е годы, остров Парос, Эгейское море. Золотой свет раннего утра обволакивал белые стены виллы Веньеров, заставляя казаться, будто сам воздух дрожит от избытка солнца. Аромат цветущего жасмина и пряных трав, растущих вдоль аккуратных дорожек, смешивался с солоноватым запахом моря, доносящимся с бирюзовой глади Эгейского моря. Остров Парос, маленький венецианский бастион в сердце греческих владений, спал еще в прохладной тени, но на вилле губернатора жизнь уже пробуждалась. В тенистом патио, увитом виноградными лозами, сидела девочка, едва достигшая десятилетия. Ее густые каштановые волосы, уже пронзенные первыми солнечными лучами, переливались оттенками меди и золота. Глаза – необыкновенного, глубокого зеленого цвета, цвета морских водорослей на дне залива, – были прикованы к раскрытому на коленях тяжелому фолианту. Это была не книга стихов и не трактат о рукоделии, а старая, искусно переплетенная карта Средиземноморья, испещренная латинскими и греческими надписями. Сесилия Веньер-Баффо водила тонким пальчиком по извилистым берегам, прокладывая мысленные маршруты от Венеции до далекого Египта.

«Сесилия, милая, опять с этими пыльными фолиантами?» – раздался мягкий, но слегка укоризненный голос. Синьора Виоланта Веньер, мать Сесилии, женщина с бледной, тонкой кожей и глазами цвета выцветшего неба, появилась в дверном проеме, держа в руках корзинку с пряжей. Она была образцом венецианской знати – изящная, безупречно одетая, всегда с легким ароматом фиалок. – «Твоя вышивка ждет. А сеньорина Камила уже несколько раз спрашивала, когда ты начнешь готовиться к уроку танцев».

Сесилия подняла голову, и ее глаза, обычно такие сосредоточенные, засияли озорным огоньком.

«Но, матушка, посмотрите! Вот как венецианцы прокладывают путь к Александрии! Тут отмечены все бухты и течения! Разве это не увлекательнее, чем вышивать львов, которые никогда не покидают ткань?»

Виоланта вздохнула, присаживаясь на резную скамью.

«Девочке благородного происхождения надлежит освоить премудрости дома, а не только карты и звезды. Наш дом – не университет, Сесилия. И пусть твой отец потакает твоим причудам, но тебе пора думать о том, как стать достойной хозяйкой и женой».

Сесилия улыбнулась, закрывая книгу, но не отпуская ее из рук.

«Но разве не любопытно, матушка, как эти нити судьбы переплетаются в великом мире? Наш Парос – лишь крошечная точка, но он соединен с Венецией, а Венеция – со всем светом. И если знаешь, как мир устроен, можно понять, что происходит и в нашем маленьком доме».

В этот момент послышались шаги, и в патио вошел Николо Веньер, губернатор Пароса. Высокий, с проницательным взглядом и ухоженной бородой, он был воплощением венецианского аристократа – образованный, прагматичный, но с глубокой любовью к знаниям. Увидев дочь с картой, он мягко усмехнулся.

«Опять зачитываешься, моя львица?» – его голос был глубоким и теплым. Он подошел к Сесилии, нежно погладив ее по голове. – «Что изучаешь сегодня? Пути Купцов или стратегические маневры венецианского флота?»

Сесилия засмеялась, ее глаза блестели от гордости.

«Отец! Я пыталась объяснить матушке, что география важнее вышивки! Я только что обнаружила, что проход мимо острова Кифера гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд, из-за подводных рифов».

Николо кивнул, его взгляд стал серьезнее.

«Ты права, дочь. Знание – величайшее из сокровищ, более ценное, чем все золотые дукаты в мире. Оно может быть и щитом, и мечом».

Он взглянул на жену, которая покачала головой с легкой улыбкой.

«Позволь дочери моей утолить жажду знаний, Виоланта. Ум – величайшее из сокровищ. Она видит мир яснее многих мужчин, моя львица».

Виоланта вздохнула, но беззлобно.

«Я лишь желаю ей благополучия, Николо. А благополучие для девушки – это умение вести дом и найти достойного мужа».

«И одно не исключает другого, моя дорогая», – ответил Николо, подмигнув Сесилии. – «Наш дом – это маленький уголок Венеции, Сесилия. И ты, моя дочь, должна нести в себе все лучшее, что есть в нашей Республике – остроту ума, грацию, стойкость. Мы живеем на границе двух миров – нашего западного и османского. И чтобы выжить и процветать, нужно понимать оба».

Сесилия слушала отца, впитывая каждое слово. Семья Веньеров, хоть и жила вдали от Лагуны, строго следовала традициям и ценностям Венеции. Их вилла была оазисом порядка и европейской культуры среди греческих деревень. Слуги – греки, албанцы, даже турки – тихо сновали по дому, поддерживая идеальный порядок. Обед всегда подавался в назначенное время, уроки проходили по расписанию, письма в Венецию отправлялись точно в срок. Мир Сесилии был предсказуем и безопасен, словно надежный венецианский корабль, идущий под парусами по давно проложенному курсу. В тот день, когда солнце поднялось выше, и синий цвет моря стал еще более насыщенным, Сесилия, закончив занятия, поднялась на балкон своей комнаты. С высоты холма, где стояла вилла, открывался завораживающий вид на бухту, усеянную рыбацкими лодками, и дальше – на бескрайний простор Эгейского моря. Она зажмурилась, подставляя лицо теплому ветру, который приносил запахи далеких стран. В этом мире, который казался таким огромным и непостижимым, она чувствовала себя защищенной. У нее были любящие родители, дом, полный книг, и будущее, которое, казалось, было расписано по звездам – замужество, дети, продолжение славного рода Веньеров. Далеко на горизонте, там, где небо сливалось с морем, едва виднелся темный силуэт большого торгового судна, идущего, вероятно, из порта Нафплиона. Ветер свистел в снастях, и на мгновение Чечилии показалось, что она слышит не только шум волн, но и какой-то другой, более тревожный звук, идущий от моря. Но звук быстро растворился в шелесте кипарисов. Это был просто ветер. Она не знала, что этот корабль был предвестником бури, которая разрушит ее мир, бросит ее в пучину неизвестности и навсегда изменит ее судьбу. И что ее имя, Сесилия Веньер-Баффо, будет забыто, чтобы уступить место другому – Нурбану.