Султанша. История Сафие

Глава 13. Урок от хасеки

После открытого предупреждения Сафие Султан, гарем затаил дыхание. Многие притихли, но Айше-хатун и Фатьма-калфа, ослепленные яростью и унижением, решили, что Сафие блефует. Они продолжили плести интриги, теперь уже более осторожно, но с тем же ядом. Они пытались достучаться до тех пашей и евнухов, что были верны покойной Нурбану, распространяя слухи о "диктатуре" Сафие и её "неуважении" к традициям.

Но Сафие не блефовала. Её информационная сеть работала безупречно. Каждый шепот, каждое тайное послание доходило до неё. Она знала, что одной угрозой делу не помочь. Чтобы утвердить свою власть окончательно, ей нужен был пример. Жестокий и незабываемый урок для всех.

Утро. Сафие Султан сидела в своих покоях. Перед ней, бледная и дрожащая, стояла одна из младших наложниц по имени Лейла, которая по своей наивности стала инструментом в руках Фатьмы-калфы, передавая сплетни.

"Так, Лейла-хатун. Ты передавала сообщения от Фатьмы-калфы людям за пределами гарема? И эти сообщения касались… меня. И моего влияния на Султана."

"Госпожа… я… я не хотела. Фатьма-калфа сказала, что это просто… что это просто обычные беседы. Она сказала, что так нужно…"

"Фатьма-калфа использовала твою наивность, дитя. Но неведение не спасает от последствий. Ты знаешь, каково наказание за шпионаж против династии?"

Лейла лишь покачала головой, её лицо было белым как мел.

"Я могла бы приказать бросить тебя в Босфор, Лейла-хатун. Или отдать тебе яд. Но я не такова. Моя милость безгранична для тех, кто раскаивается. Ты получишь другой урок. Ты покинешь этот дворец сегодня же. Отныне ты будешь служить в одном из самых отдаленных провинциальных хаммамов. Там ты будешь работать до конца своих дней, и никогда больше не увидишь блеска Стамбула. Ты потеряешь всё, что имела здесь. Это будет уроком для тебя. И для всех, кто посмеет использовать невинность других."

Лейла рухнула на колени, рыдая навзрыд. Она знала, что это был приговор хуже смерти – жизнь в нищете и забвении. Это было предупреждение: Сафие видит и слышит всё, и её рука не дрогнет.

Вечером того же дня, после того как Лейлу под конвоем вывезли из дворца, Сафие вызвала Фатьму-калфу и Айше-хатун. Они были приведены в отдаленный зал, где не было никого, кроме Сафие и двух её личных телохранительниц, обученных искусству немого подчинения.

"Фатьма-калфа. Айше-хатун. Мне доложили, что вы не вняли моим предупреждениям. Вы продолжили сеять смуту. Вы использовали невинное дитя для своих грязных целей. Это не просто неуважение. Это предательство."

"Госпожа! Вы ошибаетесь! Мы лишь… мы лишь обсуждали заботы гарема. Мы преданны Султану!"

"Вы слишком много на себя берете, Хасеки Султан! Вы забываете свое место! Мы – хасеки, как и вы! И у нас есть свои права!"

"Права, говорите? Ваше право – подчиняться. Моё право – судить. Я не забываю ничего. Я помню каждую вашу интригу. Каждый ваш шепот. И я помню, что случилось с теми, кто бросал вызов Валиде Нурбану. Теперь я – та, кто держит нити. И я не терплю неповиновения."

Сафие сделала знак. Две телохранительницы, женщины-воины, быстрым движением схватили Фатьму-калфу.

"Что вы делаете?! Помогите!"

"Фатьма-калфа, твоя преданность была лживой. Твои руки, которые должны были вести счета, плели заговоры. Ты больше не нужна этому гарему."

Она сделала еще один знак. Телохранительницы, без лишних слов, вывели Фатьму-калфу из зала. За дверью послышался приглушенный крик, затем удар, и воцарилась тишина. Айше-хатун стояла, пригвожденная к месту, её глаза были расширены от ужаса.

"А ты, Айше-хатун. Ты считаешь, что у тебя есть "права"? Ты забыла, что твой самый большой ресурс – это Султан. Но его внимание – это как ветер, он может подуть в любом направлении. А ты своими поступками лишь охлаждаешь его к себе."

"Госпожа… я… я прошу прощения. Я была неправа."

"Слишком поздно. Ты больше не увидишь Султана. Никто из дворца не увидит тебя. Ты будешь отправлена в старый дворец, где ты будешь жить в уединении до конца своих дней. Там ты сможешь размышлять о своих 'правах'."

Еще один знак, и Айше-хатун, без единого звука сопротивления, была уведена.

"Вот он. Урок. Я не Нурбану. Я Сафие. И я буду править по своим правилам. Пусть мой гарем боится меня. Потому что страх – это самый надежный слуга. И пусть он шепчет о моей безжалостности. Потому что это будет гарантировать мой порядок."

В гареме воцарилась мертвая тишина. Слова о Фатьме-калфе и Айше-хатун быстро разнеслись. Никто не знал точно, что произошло, но факт их исчезновения был ясен. Сафие Султан показала свою истинную природу. Это была не просто сила, это была холодная, расчетливая безжалостность, которая не терпела возражений. И с этого дня каждый в гареме знал: у Сафие не было полумер, когда дело касалось её власти и безопасности её сына.