Султанша. История Сафие

Глава 15. Доверие султана

Прошло несколько месяцев после смерти Валиде Нурбану. Султан Мурад III, изначально погруженный в глубокую скорбь, теперь находил утешение в двух вещах: в своих мистических практиках и в присутствии Сафие Султан. Он был сломлен потерей матери, которая вела его за руку через все хитросплетения власти. Теперь эта роль медленно, но верно переходила к Сафие.

Её подход был тонок, как нить, но прочен, как сталь. Она никогда не давила. Никогда не требовала. Она лишь предлагала. Предлагала утешение, мудрость, покой. Она знала, что Мурад не хотел быть обремененным. Он хотел быть свободным для своих размышлений, своих снов, своих стихов. И Сафие подарила ему эту свободу, беря на себя все те заботы, от которых он так стремился отстраниться.

Однажды вечером, Сафие сидела рядом с Мурадом, пока он диктовал ей новую поэму. Его голос был тих и задумчив. Он давно уже предпочитал, чтобы именно она записывала его стихи.

"…и луна, подобно слезе в глазу ночи, ведает тайны, что скрыты от смертных. Она видит горе, она видит радость, но остается безмолвной свидетельницей…"

Когда поэма была закончена, Мурад вздохнул.

"Ах, Сафие. Только ты понимаешь глубину моего сердца. Только ты можешь записать мои мысли так, что они обретают истинное звучание."

"Ваш талант, мой Султан, столь же велик, как и ваше благородство. Я лишь инструмент, который помогает миру услышать ваш голос."

"Ты больше, чем инструмент, Сафие. Ты моя опора. Моя мама… она всегда была моей скалой. Теперь… теперь ты моя скала. Мой разум. Без тебя я бы заблудился в этой тьме."

"Я стану твоей скалой. Но эта скала будет вести тебя туда, куда нужно мне. И Мехмеду."

Вскоре после этого разговора, Мурад начал советоваться с Сафие по вопросам, которые ранее обсуждал только с Великим Визирем.

Как-то раз, Мурад сидел в окружении докладов, принесенных из Дивана. Его лицо выражало полное отвращение.

"Посмотри на это, Сафие. Эти люди… они не могут договориться даже о том, как разделить доходы от новой провинции. Великий Визирь предлагает одно, Дефтердар – другое. Моя голова раскалывается от их споров. Мама всегда знала, как их примирить."

Сафие взяла доклады, бегло просмотрела их, её ум быстро анализировал цифры и предложения.

"Мой Султан, если позволите, Валиде Нурбану всегда говорила, что когда две стороны спорят, истина часто лежит посередине. Или же… следует отдать предпочтение той стороне, которая предлагает решение, наиболее выгодное для казны, а не для личных карманов. Например, в этом докладе Дефтердар предлагает более прозрачную систему сбора налогов, которая принесет больше в казну, хотя и лишит некоторых пашей их личных прибылей."

Мурад, который обычно отмахивался от финансовых деталей, вдруг заинтересовался.

"Больше в казну, говоришь? И меньше проблем? Хм. А Великий Визирь… он об этом не упомянул. Он просто сказал, что его предложение более 'традиционно'."

"Традиции – это хорошо, мой Султан. Но времена меняются. И иногда традициям нужно новое дыхание. Возможно, стоит попросить Дефтердара более подробно объяснить его план. Чтобы вы могли принять решение, которое будет наиболее выгодным для Империи."

Мурад задумался. Мысль о получении большей прибыли для казны, да еще и без его глубокого погружения в процесс, ему понравилась.

"Да. Хорошо. Скажи Хаджи Мустафе-аге, чтобы он передал Дефтердару. Пусть он пришлет мне более детальный план. Но чтобы он был краток, Сафие! Я не хочу читать горы бумаги!"

"Будет исполнено, мой Султан. Я сама прослежу за этим."

"Вот он, рычаг. Через казну. Через его нежелание вникать. Я буду его глазами. Я буду его умом. Он будет думать, что он правит, а я буду направлять его руку."

Мурад начал доверять Сафие не только свои сны и стихи, но и свои страхи, свои сомнения. Он просил её выбирать для него одежду, решать, кого из наложниц позвать на вечер, а затем – кого из чиновников принять, и какие доклады читать. Он даже начал спрашивать её мнения о послах, о ситуации на границах, о настроениях в армии. Он полагался на её суждения, её проницательность.

Сафие Султан, с каждым днем, становилась не просто любимой Хасеки, а незаменимым связующим звеном между Султаном и реальностью. Он стал зависим от неё так же, как был зависим от своей матери. И Сафие, понимая это, крепко держала эту золотую нить, зная, что именно она ведет её к вершине власти.