Султанша. История Сафие

Глава 22. Дети Мурада

Султан Мурад III, переживший чуму благодаря строгим мерам Сафие, быстро вернулся к своему обычному образу жизни, включавшему обильное времяпрепровождение в гареме. Несмотря на свои возрастающие годы, его способность производить потомство оставалась неизменной. И в течение следующего года гарем сотрясали новости о рождениях. Сначала это были девочки, которые не представляли прямой угрозы, но потом, одна за другой, появились вести о рождении новых шехзаде от других наложниц.

Для большинства в гареме это было радостное событие – продолжение династии, благословение Аллаха. Для матерей этих младенцев – шанс возвыситься, получить титул хасеки, обрести влияние. Но для Сафие Султан и её сына Мехмеда каждое такое рождение было словно удар под дых. Каждый новый мальчик представлял собой потенциального конкурента, будущую жертву Закона Фатиха, и постоянное напоминание о хрупкости их положения.

Утро. Сафие Султан завтракала в своих покоях. Ей подали свежие фрукты и шербет, но она едва притронулась к ним. Её взгляд был направлен на окно, но она видела не сад, а тени будущего.

В покои вбежала Гюльзар-калфа, её лицо было напугано.

"Госпожа! Плохие новости! Сурмели-хатун… она родила! Мальчика! Здорового!"

Сафие закрыла глаза на мгновение. Она знала, что это произойдет, но каждая весть все равно была ударом.

"Мальчика… Аллах велик. Имя ему дали?"

"Шехзаде Махмуд, госпожа. Султан Мурад… он очень счастлив. Он провёл всю ночь в покоях Сурмели-хатун. И приказал раздать щедрые подарки."

"Махмуд… Ещё один претендент. Ещё один меч, висящий над головой Мехмеда."

"Хорошо. Успокойся, Гюльзар. Пока он младенец. Обеспечь, чтобы за ним был должный уход. И за его матерью. Никаких происшествий. И чтобы Сурмели-хатун не смела возомнить себя Валиде."

"Но госпожа, она уже начала вести себя… высокомерно. Она требует лучших служанок, лучшие ткани. И она говорит, что её сын – самый красивый и самый сильный из всех шехзаде."

Сафие медленно отпила шербет, её взгляд стал холодным.

"Красота и сила, Гюльзар, проверяются временем. А место в гареме – не место для хвастовства. Передай ей, что она должна помнить о своём месте. И о том, что настоящая сила не в словах, а в делах."

Через несколько месяцев, к великой тревоге Сафие, родилось ещё два шехзаде от разных наложниц: Шехзаде Осман и Шехзаде Джихангир. Гарем наполнился детским плачем, который для Сафие был постоянным напоминанием об опасности.

Она вызвала своего сына, Мехмеда, к себе. Он выглядел усталым и задумчивым. Он тоже чувствовал растущую угрозу.

"Мама… ещё два брата. Это… это значит, что когда придет мой час, мне придется… мне придется…" Его голос затих.

"Ты должен стать Султаном, Мехмед. А чтобы стать Султаном, ты должен выжить. И ты должен обеспечить выживание династии. Закон Фатиха – это жестокий закон. Но он был создан для того, чтобы избежать войн между братьями, которые могли бы разрушить империю. Это не твоя вина, мой сын. Это бремя твоей судьбы."

"Но они такие маленькие, мама. Они ни в чем не виноваты. Разве нельзя… разве нельзя их просто отправить в санджаки? Пусть живут там мирно?"

"Мир, Мехмед? Вспомни историю. Каждый Шехзаде, отправленный в санджак, становился центром притяжения для недовольных, для заговорщиков, для тех, кто хотел видеть свою марионетку на троне. Смута и гражданская война – вот что это приносит. Ты хочешь, чтобы Империя сгорела в огне, только потому, что ты не можешь принять тяжелое решение?"

Она взяла его лицо в свои руки, её взгляд был пронзительным.

"Послушай меня, мой лев. Я не прошу тебя радоваться их появлению. Но ты должен быть готов. Каждый из них – это потенциальная угроза. Для тебя. Для твоего трона. Для нашего рода. Твоя жизнь важнее. Будущее Империи важнее. И я сделаю всё, чтобы ты выжил. Даже если это означает… что тебе придется смотреть, как умирают другие."

Мехмед кивнул, его глаза были полны невысказанной боли и страха. Сафие Султан чувствовала, как нарастает напряжение. Каждый новый шехзаде был не просто ребёнком, а бомбой замедленного действия. Она должна была не только готовить Мехмеда к власти, но и к той безжалостной необходимости, которая ждала его на троне – к самому страшному уроку, который она могла ему дать.