Султанша. История Сафие

Глава 32. Женщины и политика

После официального приема английского посла, сэра Эдварда Бартона, Сафие Султан решила сделать беспрецедентный шаг. Пользуясь тем, что Елизавета I часто отправляла вместе с послами своих придворных дам, Сафие запросила у Султана Мурада III разрешение принять их у себя в гареме. Это было рискованно, так как прямое общение женщин гарема с иностранками было крайне редким и строго регламентированным. Но Сафие видела в этом возможность не только получить ценную информацию, но и найти родственные души, понять, как женщины на Западе удерживают власть.

Она выбрала для беседы двух дам, сопровождавших посла: леди Элеонору Мортон, статную и образованную даму из высшего света, и мисс Кэтрин Блейк, молодую, но проницательную спутницу посла. Перевод осуществлял Хаджи Мустафа-ага, но Сафие, знавшая греческий и немного итальянский, могла улавливать нюансы.

Леди Элеонора и мисс Кэтрин сидели напротив Сафие, потягивая щербет. Они были очарованы роскошью гарема, но их взгляды были полны любопытства и уважения.

"Ваша милость, мы глубоко тронуты вашим приглашением. Для нас большая честь предстать перед столь мудрой и могущественной госпожой."

"Рада, что вы приняли моё приглашение. Я верю, что женщины, независимо от границ и веры, могут найти общий язык. Ваша Королева… она великая правительница. Я часто думаю о её бремени. Каково это – быть женщиной на троне, в мире мужчин?"

"Трудности огромны, ваша милость. Королеве приходится бороться с предубеждениями, с теми, кто считает, что женщина не способна править. С теми, кто желает видеть её замужем, чтобы мужчина управлял от её имени. Она должна быть сильнее, умнее и безжалостнее любого мужчины, чтобы удержать свой трон."

"Как похоже на наш гарем. Только наш гарем – это её королевство в миниатюре."

"Да, ваша милость. Королева Елизавета носит мужскую одежду для верховой езды и говорит на нескольких языках. Она лично обращается к своим войскам и разбирается в торговых договорах. Она не может позволить себе быть слабой или наивной."

"И она права. Слабость – это роскошь, которую ни одна женщина, желающая власти, не может себе позволить. Здесь, в гареме, мы тоже должны быть сильными. Нас окружают тысячи глаз, тысячи языков. Мы должны быть проницательными, чтобы выжить. И чтобы защитить своих сыновей."

Она сделала паузу, её взгляд устремился в сад.

"Скажите мне, леди Элеонора, мисс Кэтрин. Ваша королева, будучи женщиной, может ли она доверять своим мужчинам-визирям так же, как если бы она была мужчиной-королем? Чувствует ли она их постоянное желание управлять ею, а не служить ей?"

Леди Элеонора и мисс Кэтрин обменялись понимающими взглядами.

"Именно так, ваша милость. Королева всегда начеку. Она полагается на свой собственный ум и на тех немногих, кого она знает как верных. Она знает, что многие видят в ней лишь тело, которое можно выдать замуж, а не разум, который может править."

"Как и здесь. В этом дворце мужчины тоже часто видят в нас лишь тела, рождающие наследников. Но мы – не просто сосуды. Мы – умы. Мы – сердца. Мы – воля. И наша задача – доказать им это. Каждый день."

Она подала им редкий цветок из своего сада.

"Мы, женщины, словно эти цветы, что растут в тени. Мы можем быть красивы, но наша истинная сила – в наших корнях, которые проникают глубоко в землю. Мы видим то, чего не видят мужчины, ослепленные солнцем власти. Мы видим тени, мы слышим шепот."

"Это очень глубоко, ваша милость. И очень правдиво."

"И это знание – наша власть. Пусть мужчины сражаются на полях битвы. Мы сражаемся здесь. Нашими умами. Нашими сердцами. Нашей мудростью. Передайте вашей Королеве, что здесь, на Востоке, есть женщина, которая понимает её борьбу. И что я всегда готова делиться мудростью. И, возможно, общими интересами."

Леди Элеонора и мисс Кэтрин ушли, глубоко впечатленные. Их разговор с Сафие Султан был не просто дипломатической формальностью, а глубоким обменом мнениями между женщинами, которые, находясь на противоположных концах света, столкнулись с одинаковыми вызовами и несли одинаковое бремя власти в мире, созданном мужчинами. Сафие чувствовала, что она не одинока в этой борьбе, и это давало ей новые силы.