Султанша. История Хюррем

Глава 2. Нападение

Обед. Солнце стояло высоко, пронзая зелень листьев и отбрасывая короткие тени. Александра сидела на лавке у дома, чистила картошку, пока мать готовила в печи, а отец с младшим братом Васильком возился с телегой. Мирный скрип тележного колеса, мерный стук ножа о деревянную доску, голос матери, напевающей колыбельную для младшенькой Маруси, что спала в люльке – все это создавало картину незыблемого покоя. Вдруг воздух взорвался. Неожиданно. Без предупреждения. Первым был звук. Непонятный, низкий рокот, который быстро нарастал, превращаясь в грохочущий топот сотен копыт, словно земля задрожала под натиском неведомой силы. За ним – отдаленный, но мгновенно узнаваемый крик. Дикий, полный ужаса. И потом еще один. И еще.

"Что это?" – голос матери дрогнул. Кувшин с водой выпал из ее рук и разбился о землю.

Отец, сильный, широкоплечий мужчина, застыл, прислушиваясь. Его лицо, еще секунду назад спокойное, побледнело. Он бросил взгляд в сторону леса, откуда доносился нарастающий адский хор.

"Боже правый..." – выдохнул он, и его голос был незнаком. – "Татары! Дети, к погребу! Живо!" Слова ударили Александру, как пощечина.

Татары. Это не сказки дедушки Степана. Это реальность, которая навалилась, как черная туча. Она схватила младшего Василькова за руку, его маленькое личико исказилось от страха.

"Мамо!" – пронзительно закричала Александра.

Смертоносная волна хлынула из-за дальних хат. Всадники. Сотни. На черных, как ночь, конях. Их лица были скрыты платками, но глаза горели диким, хищным огнем. Грохот копыт смешался с пронзительными, гортанными воплями, не похожими на человеческие. Зловещие сабли сверкали на солнце, а в руках они держали горящие факелы. Деревня, минуту назад такая мирная, превратилась в ад. Крик ужаса сорвался с десятков глоток. Женщины, дети, старики – ошалевшие от паники, метались, пытаясь найти спасение. Кто-то бежал к реке, кто-то прятался в огородах, но татары были везде. Они мчались по улицам, сея смерть и разрушение.

"В дом! Быстрее!" – отец оттолкнул Александру и Василькова к двери, сам выхватил из-за лавки старый топор. Его лицо было жестким, решительным, но в глазах – отчаяние.

"Маруся! Забирай Марусю!"

Мать, бледная как полотно, рванулась в дом, чтобы забрать младенца. Но было слишком поздно. Двое всадников, словно тени, уже неслись к их двору.

"Не подходи к ним!" – крикнул отец, поднимая топор.

Он был один против двоих, но отступать не собирался. Деревянные стены соседних хат начали вспыхивать, как спички. Языки багрового пламени лизали солому крыш, поднимаясь в небо густым черным дымом. Запах гари, едкий и горький, наполнил воздух, смешиваясь с запахом паленой земли и чего-то еще, более страшного.

"Папа!" – закричала Александра, когда один из татар, не замедляя хода, сбил ее отца с ног.

Топор отлетел в сторону. Второй всадник уже спешился и, с омерзительным смехом, двинулся к Александре. Его глаза, узкие и темные, скользнули по ней, оценивая, как товар.

"Ага! Молодая!" – прошипел он на незнакомом языке, протягивая к ней руку.

Александра рванулась прочь, ноги путались в траве, спотыкались о невидимые кочки. Она неслась к лесу, держа Василькова за руку. Крик матери, полный отчаяния, разорвал воздух за спиной:

"Нет! Моя дочь! Саша, беги!"

Василько плакал, его маленькое тело дрожало. Александра чувствовала, как сильная рука хватает ее за косу, закручивает, дергает назад. Она рухнула на землю, увлекая за собой брата. Над ней навис татарин, его лицо было жестким, безжалостным.

"Беги, собака!" – рявкнул он, и его рука ударила Василькова по голове.

Мальчик обмяк, его глаза закатились.

"Нет! Мой брат!" – Александра попыталась отбиться, но ее руки были связаны сильными веревками.

Она видела, как другие татары уже волокут ее мать, что-то кричащую, в сторону сбора. Маруси нигде не было видно. Дом горел. Вся деревня превращалась в один огромный пылающий костер. Крики, смешанные с дикими воплями захватчиков, были повсюду. Ее взгляд упал на отца. Он лежал неподвижно у порога дома, из-под его головы растекалось темное пятно. Дым застилал глаза, но Александра знала – он не поднимется. Боль пронзила ее сердце острой иглой, вытесняя страх, выжигая все внутри. Она попыталась закричать, но звук застрял в горле. Все ее тело дрожало. Мир вокруг нее сузился до огненной бури, запаха гари и безжалостного лица татарина, что теперь грубо тащил ее по земле, прочь от дома, от семьи, от всей ее прошлой жизни.