Султанша. История Хюррем

Глава 27. Удивление султана

Утро после первой ночи наступало в покоях Султана с необыкновенной тишиной. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь высокие окна, заливая комнату мягким светом. Сулейман проснулся рано, как всегда. Он лежал, глядя на спящую рядом Хюррем. Её волосы, цвета расплавленного золота, рассыпались по подушке, её лицо было безмятежным, хоть и слегка бледным. Он видел много красивых женщин. Гарем был полон их. Но эта девушка... она была другой. Он ожидал покорности, молчания, или же заученных фраз и попыток угодить. Вместо этого он встретил взгляд, который не испугался его величия, и услышал слова, которые прозвучали, как вызов, но были наполнены мудростью и искренностью. Вчерашняя ночь не была просто хальветом. Это была беседа. Он вспомнил её ответ про звёзды:

"Каждая звезда, как и каждый человек, уникальна и имеет свой собственный путь. Некоторые горят ярко, некоторые – тускло. Но все они – часть одного великого творения."

Эти слова поразили его. Как рабыня, совсем недавно привезённая из чужой земли, могла обладать таким глубоким пониманием мира? Её мысли были не пустыми, не заученными, а исходили из глубины души. Затем она заговорила о своей родине, не жалуясь, не прося пощады, а с какой-то удивительной гордостью и печалью. Он почувствовал, что за её внешней "веселостью" скрывается океан боли, но также и неисчерпаемая сила духа. Он, Султан, видевший миллионы лиц, узнавал в ней нечто редкое – несгибаемый характер.

*Она не просто красива,* – думал Сулейман, проводя пальцами по её щеке. – *Её красота лишь прикрытие для ума, что сверкает, как бриллиант, и воли, что тверда, как сталь.*

Когда Хюррем проснулась и встретилась с его взглядом, она сначала опустила глаза. Но затем, словно вспомнив свою решимость, снова подняла их.

"Мой Султан," – произнесла она.

"Не бойся меня, Хюррем," – сказал Сулейман, его голос был мягким. – "Расскажи мне ещё. О чём ты думаешь? Что ты чувствуешь?"

И она заговорила. О своей тоске по свободе, о несправедливости, о том, как трудно выживать в этом мире, полном обмана. Она говорила о книгах, которые читала в библиотеке гарема, о стихах, которые он писал под псевдонимом Мухибби, не зная, что она это знает. Сулейман слушал, заворожённый. Её голос был мелодичен, её мысли – оригинальны. Она не льстила ему, не пыталась угодить каждой фразой. Она говорила с ним как с равным, как с собеседником, который мог понять её. Это было неслыханно для наложницы.

"Твой ум, Хюррем," – сказал он, прерывая её. – "Он поистине поражает меня. Как дикий цветок, выросший в пустыне. Кто научил тебя так мыслить?"

"Жизнь, мой Султан," – ответила Хюррем, и в её глазах мелькнула печаль. – "И боль. Они лучшие учителя."

Сулейман чувствовал, что эта женщина – нечто совершенно новое в его жизни. Она не была похожа ни на одну из его наложниц, ни на одну из Султанш, ни на одну из женщин, которых он когда-либо встречал. Её характер, её глубокий ум, её способность к искренности даже в таких обстоятельствах – всё это магнитило его. Он, великий Падишах, завоеватель и поэт, был поражен не просто красивым телом. Он был поражен её душой. Он почувствовал связь, которая выходила за рамки дворцовых стен и гаремных правил. Эта женщина, бывшая рабыня, сумела затронуть в нём струны, о существовании которых он, возможно, и сам не подозревал. В то утро, Сулейман понял: Хюррем – это не просто ещё одна наложница. Она была загадкой, которую он хотел разгадать. И это было лишь начало.