Султанша. История Хюррем

Глава 28. Повторные приглашения

После той первой, судьбоносной ночи, гарем затаил дыхание. Никто не знал, что будет дальше. Обычно, если Султан благоволил наложнице, её могли вызвать через несколько дней, а то и недель. Но то, что произошло дальше, было невиданным доселе. На следующее утро, после того как Хюррем вернулась в общую спальню, на её лице не было ни тени высокомерия или триумфа. Она молча и скромно выполняла свои обязанности, словно и не провела ночь с самим Падишахом. Это вызывало ещё большее недоумение у других девушек. Но вечером того же дня, когда солнце ещё не успело опуститься за минареты, Сюмбюль-ага вновь появился. Его взгляд, как и накануне, остановился на Хюррем.

"Хюррем," – произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на... привычку. – "Султан вызывает тебя в свои покои."

По комнате пронёсся вздох. Махидевран Султан, сидевшая в своём отдельном помещении, услышала новость и её лицо побледнело. Это было неслыханно. Вызвать наложницу два вечера подряд? Такое случалось крайне редко. Хюррем внутренне ликовала, но внешне лишь спокойно кивнула и последовала за евнухом. Её снова провели через хамам, снова одели в прекрасные одежды. Этот ритуал уже не казался таким пугающим, скорее – предвкушающим. И так началось. Ночь за ночью, а иногда и днём, Хюррем становилась частой гостьей в покоях Султана. Невиданное доселе. В то время как другие наложницы сменяли друг друга, Сулейман, казалось, нашёл в ней нечто такое, что превосходило обычную физическую привязанность. Каждая их встреча была не просто свиданием, а продолжением их бесед. Он расспрашивал её о её мыслях, о её взглядах на мир, о её понимании стихов, которые он ей читал. Он находил в ней не только красивое тело, но и душу, способную понять его, и ум, способный дать ему достойный отпор в интеллектуальном споре.

"Мой Султан," – однажды сказала Хюррем, когда они обсуждали историю завоеваний. – "Завоевание земель – это одно, но покорение сердец и умов – это другое. И оно требует не только меча, но и мудрости."

Сулейман удивлённо поднял бровь.

"Ты думаешь, что я не умею покорять умы, Хюррем?"

"О нет, мой Султан," – она улыбнулась своей лёгкой, искренней улыбкой. – "Ваш ум велик, и ваша мудрость очевидна. Но... разве не сложнее завоевать уважение народа, чем его страх?"

Он долго смотрел на неё, а затем рассмеялся.

"Ты слишком умна, Хюррем. Иногда твои слова... они словно колючки."

Иногда он читал ей свои стихи, написанные под псевдонимом Мухибби. Он видел, как её глаза сияют, когда она слушает, как она улавливает скрытые смыслы, которые ускользали от других.

"Твоя душа понимает мои слова, Хюррем," – сказал он ей однажды. – "Это редкость."

"И ваша душа понимает мою, мой Султан," – ответила она, и в её голосе прозвучала искренность.

Гарем кипел от негодования. Шепот сменялся открытыми жалобами. Махидевран Султан была в ярости. Она пыталась вмешаться, жаловалась Валиде Султан.

"Мама, это неслыханно!" – кричала Махидевран. – "Эта рабыня! Она околдовала моего Султана! Он не зовёт меня! А она там ночь за ночью! Это против правил! Это позор!"

Валиде Султан, хоть и беспокоилась, была вынуждена признать влияние сына.

"Тише, Махидевран. Султан принимает свои решения. Мы не можем ему приказывать."

Сюмбюль-ага и Афифе Хатун, поначалу удивлённые, теперь лишь молча наблюдали за этим беспрецедентным развитием событий. Хюррем, бывшая пленница, стала главной фавориткой Султана. Она не просто была красива; она была его собеседницей, его слушательницей, его источником нового, свежего взгляда. Хюррем знала, что её положение хрупко, что зависть вокруг неё растёт с каждым днём. Но она чувствовала, что Сулейман, великий Падишах, уже был ею очарован. Не только её красотой, но и её умом, её характером, её несломленной душой. И это притяжение было таким сильным, что он был готов нарушить вековые традиции, лишь бы провести с ней ещё одно мгновение, ещё одну беседу, ещё одну ночь. И Хюррем, несмотря на все риски, понимала: это начало чего-то великого.