Султанша. История Хюррем

Глава 35. Защита будущего ребенка

Известие о беременности стало для Хюррем не только источником безграничной радости, но и холодным душем реальности. Её ум, всегда острый и аналитический, теперь работал с удвоенной силой, просматривая все возможные угрозы. Она, Александра из Рогатина, знала цену потери. И теперь, когда в её утробе росла новая жизнь, её собственный ребёнок, она понимала, что должна защитить его любой ценой. Глаза гарема были на ней. Она чувствовала их взгляды, полные зависти, злобы, а порой и скрытой угрозы. Шепот, который раньше был просто фоном, теперь казался зловещим предвестником. Она слышала, как за спиной некоторые наложницы молятся, чтобы у неё родилась девочка. Или, ещё хуже, чтобы ребёнок и вовсе не дожил до рождения. Она вспомнила слова Афифе Хатун о жестокости гарема. Вспомнила истории о наложницах, чьи дети умирали от "болезней", или чьи беременности прерывались "случайно". Это был не просто дворец роскоши; это было поле боя, где невидимые клинки могли поразить в самое сердце.

"Сюмбюль-ага," – осторожно начала Хюррем однажды, когда он принёс ей фрукты. – "Моя голова кружится, и я чувствую слабость. Может быть, мне нужен особый уход? Или особое питание?"

Сюмбюль-ага, привыкший к её дерзости, но и к её умению убеждать, нахмурился.

"Обычно это не требуется, Хюррем Хатун. Но... если ты так себя чувствуешь, я доложу Валиде Султан."

Он доложил. И вскоре Хюррем получила отдельную, более комфортную комнату, лучшее питание и постоянный надзор со стороны лекарей и служанок. Это была её первая, осторожная победа. Она создала вокруг себя защитный барьер, используя заботу Султана как щит. Она стала ещё более бдительной к тому, что ест и пьёт. Она никогда не брала еду напрямую от служанок, всегда просила попробовать её первой. Она была вежлива, но непреклонна.

"О, это так вкусно! Но я так наелась," – говорила она, отказываясь от блюда, если ей что-то казалось подозрительным, или если блюдо не было принесено проверенной служанкой. – "Может быть, отдадим это кому-то другому, кто голоднее?"

Она также начала выстраивать отношения с теми, кто мог ей помочь. С Фатьмой, старой поварихой, с которой она когда-то спрятала разбитую миску, с некоторыми младшими служанками, которым она проявляла доброту. Она слушала их сплетни, собирала информацию, как пчела нектар. Кто с кем в ссоре? Кто кому завидует? Кто может быть инструментом в чьих-то руках?

"Хюррем Хатун, вы такая мудрая," – сказала ей однажды молодая служанка. – "Я видела, как Хафса Хатун из покоев Махидевран Султан что-то подсыпала в еду одной наложнице. Мне показалось..."

"Что показалось, дитя?" – Хюррем пристально посмотрела на неё, её голос был тих, но пронзителен. – "Ты должна быть очень осторожна со своими наблюдениями. И делиться ими только с теми, кому доверяешь. Мне, например."

Девушка поняла намёк. Хюррем перестала доверять кому-либо, кроме Сулеймана. Её весёлость стала ещё более выраженной, ещё более обманчивой. Под ней скрывалась стальная воля и постоянная настороженность. Она играла роль счастливой, беззаботной беременной женщины, в то время как её разум был занят продумыванием тысяч шагов вперёд.

"Я должна быть сильной, малыш мой," – шептала она своему животу по ночам, поглаживая его. – "Ты – моя надежда. И я не позволю никому навредить тебе. Никому."

Эта внутренняя клятва изменила её. Страх сменился решимостью, а отчаяние – хладнокровием. Она понимала, что ей предстоит самая важная битва в её жизни – битва за своего ребёнка. И она была готова сражаться, использовать весь свой ум, всю свою хитрость, всю свою волю, чтобы защитить ту жизнь, что росла внутри неё.