Султанша. История Хюррем

Глава 37. Валиде-султан против

Рождение Шехзаде Мехмеда стало не просто радостью для Сулеймана, но и катализатором бури в сердце Валиде Султан, Айше Хафсы. Она, матриарх династии, хранительница вековых традиций, была глубоко возмущена невиданным влиянием этой "русской рабыни" на её сына. Султан, её Сулейман, всегда такой рассудительный и следующий обычаям, теперь, казалось, был околдован. Когда Валиде Султан впервые увидела маленького Мехмеда, она, конечно, выразила радость, как и подобает бабушке. Но её взгляд, когда она смотрела на Хюррем, был холоден как лёд. В нём читалось негодование. Вскоре после рождения Мехмеда, Валиде Султан вызвала Афифе Хатун в свои покои. "Афифе," – произнесла Валиде, её голос был спокоен, но в нём звенела сталь. – "Что происходит в моём гареме? Эта Хюррем... она слишком часто в покоях моего сына. И теперь она родила ему сына? У Султана уже есть Шехзаде Мустафа, законный наследник, сын моей Махидевран! Зачем ему ещё один?"

Афифе Хатун низко поклонилась.

"Валиде Султан, это воля нашего Падишаха. Он... он очень привязан к Хюррем Хатун."

"Привязан?" – Валиде усмехнулась, но в её смехе не было веселья, лишь презрение. – "Это не привязанность, это безрассудство! Рабыня, которую мы купили на рынке, пытается управлять моим сыном! Она забыла своё место!"

Она встала и подошла к окну, её силуэт был величественен.

"Мой Сулейман – гордость Османской империи. Он не должен быть так привязан к одной женщине, тем более к рабыне. Это ослабляет его, делает уязвимым. Это позор для династии."

Валиде Султан начала активно вмешиваться. Она приказывала Афифе Хатун реже отправлять Хюррем к Султану, старалась приглашать в гарем новых красавиц, чтобы отвлечь его внимание. Она открыто поддерживала Махидевран Султан, напоминая всем о её статусе матери первого Шехзаде.

"Махидевран, моя львица," – говорила Валиде, обнимая свою невестку. – "Не волнуйся. Эта русская выскочка не сможет отнять твоего места. Мой сын знает, кто его настоящая семья, кто его настоящая наследница."

Махидевран, вдохновлённая поддержкой Валиде, осмелела. Валиде также стала более прямолинейна в своих разговорах с Сулейманом.

"Мой лев," – говорила она ему, когда они ужинали. – "Ты – Падишах всего мира. Твой гарем должен быть полон красавиц, которые дадут тебе множество наследников. Ты не должен быть привязан к одной."

Сулейман слушал её с уважением, но его ответы были сдержанными.

"Мама, я сам выбираю, с кем мне проводить время. Хюррем умна и способна. Она дарит мне радость."

"Радость?" – голос Валиде стал более резким. – "Радость рабыни? Сулейман, ты должен думать о государстве, о династии! Твоя мать знает, что лучше для тебя. Такие привязанности могут быть опасны."

Хюррем чувствовала это сопротивление. Когда она проходила мимо покоев Валиде, её взгляд всегда был полон неприязни. На собраниях гарема Валиде всегда выделяла Махидевран, демонстративно игнорируя Хюррем.

"Ты стала слишком заметной, Хюррем," – прошептала ей однажды Афифе Хатун. – "Валиде Султан не потерпит, чтобы кто-то другой имел такое влияние на её сына. Будь осторожна."

"Я знаю, Афифе Хатун," – ответила Хюррем, её взгляд был твёрд. – "Но я не сдамся. Мой сын имеет право на место в этом дворце. И я тоже. Она не знает, через что я прошла. Я не позволю ей отобрать то, что я завоевала."

Гнев Валиде Султан был не просто гневом матери, защищающей сына. Это было сопротивление многовековой традиции, которая гласила, что султан не должен быть связан браком с рабыней, что гарем – это лишь источник наследников, а не место для любви. И Хюррем, своим существованием, своим влиянием, бросала вызов всем этим устоям. Битва за сердце Сулеймана и за её место в династии только начиналась, и Валиде Султан была её самым грозным противником.