Султанша. История Хюррем

Глава 48. Приготовления к свадьбе

Покои Топкапы, обычно живущие по строгому, веками установленному распорядку, превратились в бурлящий улей. Громогласный приказ Султана Сулеймана – приготовить всё для никяха – словно землетрясение, расколол привычную тишину дворца. Это было не просто "невероятно" – это было "немыслимо".

Внутренний Двор и Коридоры Гарема: Шок от объявления о свободе Хюррем Хатун еще не успел утихнуть, как грянула новая, еще более ошеломляющая новость. По гарему пронесся гул, похожий на рой встревоженных пчел. Служанки, евнухи, калфы – все бегали, как муравьи, их лица выражали смесь паники, недоумения и благоговейного ужаса. Сюмбюль Ага, обычно щеголеватый и самоуверенный, выглядел так, будто на него вылили ушат ледяной воды. Он метался по коридорам, выкрикивая приказы, но в его голосе слышалась непривычная дрожь.

«Шелка! Парчу! Самые дорогие! Все драгоценности из казны Султанши Валиде!» – кричал он, едва поспевая за собственными словами. – «Тысячи свечей! Благовония! Повара! Немедленно на кухню! Самые изысканные блюда! Это же никях Султана! Никях, которого не было веками!»

Афифе Хатун, обычно невозмутимая, стояла в стороне, прислонившись к стене, ее лицо было бледным. Она только что вышла от Валиде Султан, и тяжесть слов, сказанных там, давила на нее. Она видела, как потрясена и разгневана ее госпожа.

«Афифе Хатун! Ты что, уснула?!» – Сюмбюль подлетел к ней, размахивая руками. – «Ты же главная Хазнедар! Помоги мне! Гарем сходит с ума!»

Афифе медленно подняла взгляд.

«Сюмбюль, это… это же безумие. Повелитель… он действительно на это решился?»

«Решился, Афифе! Я сам слышал его слова! Отказался от всех традиций! Нарушил всё, что только можно!» – Сюмбюль схватился за голову. – «О, Аллах! Что теперь будет? Гарем никогда не оправится от этого. А Валиде Султан…»

Он не договорил, лишь покачал головой.

Наложницы и Калфы: В женских покоях царил настоящий хаос. Наложницы собирались группами, их шепот был громким, полным гнева и ревности.

«Она – рабыня! Всего лишь рабыня! И теперь она станет Султаншей?!»

«Мои глаза видели это! Мои уши слышали! Наш Повелитель… он опозорил себя!»

«А как же Махидевран Султан? Что будет с ней? И с шехзаде Мустафой?»

Пожилая калфа, Махфузе, которая помнила еще деда Сулеймана, покачала головой, ее глаза были полны слез.

«Это конец света, дети мои. Конец света. Султаны не женятся. Это было правило. Это было для нашего блага! Чтобы не было фаворитизма! Чтобы не было войн между женами! Это приведет к беде, я вам говорю!»

В Покоях Сулеймана: Сулейман, уединившись после оглушительного объявления, сидел в своих покоях. Он чувствовал эту волну сопротивления, словно физическое давление. Слова Валиде Султан, наполненные болью и упреком, до сих пор звучали в его ушах. Он знал, что этот шаг беспрецедентен, что он вызовет гнев и смятение. Но он был тверд в своем решении. К нему вошел Ибрагим Паша, его лицо было землисто-серым.

«Мой Повелитель…» – начал Ибрагим, его голос был низким, полным внутренней борьбы. – «Я… я пришел к вам еще раз. Это... это безумие. Вы не можете этого сделать! Это разрушит все, что вы построили! Вы потеряете доверие народа, улемов, войска! Это подорвет вашу власть, вашу репутацию!»

Сулейман поднял голову, его взгляд был ледяным.

«Ты снова сомневаешься в моей мудрости, Ибрагим? Я приказал, чтобы были сделаны приготовления. Ты здесь, чтобы доложить об их исполнении, а не для того, чтобы читать мне проповеди!»

«Но, мой Султан, это не проповедь! Это крик души! Я – ваш верный раб! Ваша правая рука! И я вижу, как этот шаг погубит вас! Она… она просто рабыня! Какое право она имеет…»

«Достаточно, Ибрагим!» – Голос Сулеймана прогремел, и он резко встал. – «Хюррем – не просто рабыня! Она – мать моих шехзаде! Она – женщина, которая держит в руках моё сердце! И она будет моей законной женой! Никто, слышишь, никто, не смеет оспаривать мою волю! Это мой приказ! И он будет исполнен сегодня!»

Ибрагим отступил на шаг, побледнев еще больше. Он увидел в глазах своего Повелителя не просто гнев, а ту непоколебимую, опасную решимость, которая не знала преград. Он склонился в глубоком поклоне, понимая, что проиграл.

«Как прикажете, мой Повелитель.»

В Покоях Хюррем: Тем временем, Хюррем оставалась спокойной. Гульнихаль, ее верная служанка, почти плакала от счастья, помогая ей выбрать платье для никяха. Это было роскошное платье из зеленого шелка, расшитое золотыми нитями и изумрудами – цвета ее глаз и цвета, символизирующего надежду и величие.

«Ваша милость… Султанша… Вы… Вы станете законной женой Повелителя! Это чудо! Это немыслимо!» – Гульнихаль дрожащими руками гладила подол платья.

Хюррем лишь слегка улыбнулась.

«Чудо, Гульнихаль, это плод упорства и веры. И понимания того, что даже самые прочные стены могут быть разрушены, если ты знаешь, куда бить. Сегодня рушится стена, возведенная веками.»

Она подошла к зеркалу, ее взгляд был серьезным. Она видела в своем отражении не просто женщину, готовящуюся к браку, но женщину, которая переписывала историю. Она знала, какой гнев и какая ненависть обрушатся на нее. Она знала, что Валиде Султан никогда не простит ей этого. Что Махидевран будет жаждать ее крови. Но она была готова. Свобода была лишь началом. Теперь она строила свой трон.

Приготовления Набирают Обороты: Весь дворец был на ушах. Садовники спешно украшали внутренние дворы и коридоры свежими цветами. Евнухи таскали огромные персидские ковры, покрывая ими каждый свободный клочок мрамора. Слуги зажигали тысячи масляных ламп и свечей, превращая вечерний дворец в сияющее море огней. Запах жареного мяса, восточных сладостей и розовой воды наполнил воздух. Музыканты настраивали свои инструменты, их лица были такими же озадаченными, как и у всех остальных. Народ Стамбула, уже потрясенный новостями о свободе Хюррем, с немым изумлением наблюдал за дворцом, который светился, как никогда прежде. Шепот и слухи разносились по улицам, как лесной пожар.