Султанша. История Хюррем

Глава 52. Интриги и заговоры

Титул "Хюррем Султан" не принес ей мира, а лишь обострил и без того напряженную обстановку в Топкапы. Это было сравнимо с тем, как если бы хищник в стае, до этого осторожно наблюдавший, вдруг обнажил клыки, получив неоспоримое право на свою добычу. Атаки на Хюррем и ее детей не замедлили себя ждать, становясь все более изощренными и безжалостными. Первыми начали действовать те, кто предпочитал оставаться в тени. По Гарему начали распространяться слухи, словно ядовитый туман. Шептались о ее колдовстве, о том, что она "околдовала" Султана, о ее "дьявольском" происхождении, которое позволяло ей подчинять себе волю великого правителя. Служанки, подкупленные Валиде и Махидевран, передавали каждое слово, каждый взгляд Хюррем, искажая их и донося до ушей Султана через своих покровителей. Однажды вечером, когда Сюмбюль Ага принес Хюррем корзину с фруктами, он выглядел особенно встревоженным.

«Султанша,» – прошептал он, оглядываясь. – «Пошли слухи… ужасные слухи. Говорят, что вы… вы наводите порчу на Повелителя. Что он не может отойти от вас из-за ваших чар.»

Хюррем усмехнулась, но в ее глазах не было веселья.

«Пусть говорят, Сюмбюль. Кто говорит, тот не действует. Пусть верят в колдовство. Это лишь доказывает, что они не могут найти другого объяснения силе моего положения.»

Однако скоро атаки стали более целенаправленными и пугающими. Целью были не только слухи, но и ее дети. Однажды Мехмед, играя в саду, упал и разбил колено. Ничего серьезного, обычная детская травма. Но на следующий день его рана воспалилась и начала гноиться, несмотря на все усилия лекарей. Маленький шехзаде страдал от высокой температуры, его тело горело. Паника охватила Хюррем. Она не отходила от сына, требуя от лекарей немедленных действий.

«Что это, лекари?! Почему рана не заживает?!» – голос Хюррем был полон ярости и страха. Главный лекарь, старик с глубокими морщинами, потел от напряжения.

«Султанша… мы делаем все возможное. Это странное заражение… возможно, что-то попало в рану…»

Хюррем посмотрела на него в упор.

«Или это кто-то *подложил* что-то в рану?»

Лекарь замолчал, его глаза забегали. В конце концов, Мехмеду стало лучше, но Хюррем знала, что это не было случайностью. Она приказала удвоить охрану вокруг своих детей, запретила им есть что-либо, что не было приготовлено под ее личным присмотром, и не разрешала им играть без присутствия надежных служанок. Со временем, Махидевран Султан, поощряемая Валиде, начала действовать более открыто, используя свой статус матери старшего шехзаде Мустафы. Во время одного из вечерних ужинов, когда вся династия собралась вместе, Махидевран, бледная, но с высоко поднятой головой, обратилась к Сулейману:

«Мой Повелитель, я вынуждена обратиться к вам. Слухи о ваших сыновьях… о том, что их здоровье под угрозой из-за… небрежности тех, кто за ними следит… они доходят до народа. Это бросает тень на династию.» Ее взгляд скользнул по Хюррем, полный ледяного презрения. – «Возможно, было бы мудрее, если бы шехзаде Мустафа, как самый старший и благоразумный, принял на себя большую ответственность за своих младших братьев.»

Это была прямая атака, попытка вырвать детей Хюррем из-под ее влияния, используя беспокойство о их безопасности как предлог. Хюррем ответила спокойно, но с убийственной вежливостью.

«Махидевран Султан, мои сыновья находятся под моей защитой, как и положено их матери. И их здоровье – моя личная ответственность. А о слухах… всегда найдутся те, кто завидует счастью и благополучию.»

Сулейман, заметив нарастающее напряжение, вмешался.

«Мои сыновья находятся под защитой Аллаха, и я уверен в заботе их матери, Хюррем Султан. Их образование и воспитание – моя забота.»

Кульминацией стало покушение на саму Хюррем. Однажды ночью, когда она шла по слабоосвещенному коридору в свои покои, на нее напали. Это не были профессиональные убийцы; скорее, испуганные, но отчаявшиеся слуги, подкупленные, чтобы "убрать" Султаншу. Один из них замахнулся ножом. Хюррем, несмотря на страх, мгновенно среагировала, ее инстинкты выживания, отточенные годами в гареме, сработали. Она увернулась, и в этот момент появились ее личные стражи, вызванные Сюмбюлем, который всегда держал ухо востро. Нападавших схватили. На следующее утро, когда Сулейман пришел к ней, его лицо было мрачным. Он держал в руке окровавленный нож, который нашли на месте покушения.

«Хюррем,» – его голос был полон холодной ярости. – «Ты в порядке?»

«Да, мой Повелитель. Я в порядке,» – ответила она, хотя ее сердце до сих пор дрожало.

«Это не останется безнаказанным,» – произнес Сулейман, сжимая нож. – «Я найду тех, кто осмелился поднять руку на мою жену. И они заплатят дорогой ценой!»

Хюррем посмотрела на него, а затем на нож.

«Мой Султан, они лишь инструменты. Важнее понять, кто держит нити, кто приказал им. Кто настолько ослеплен ненавистью, что готов на такое? И кто готов поставить под угрозу не только мою жизнь, но и ваш покой, вашу честь?»

Сулейман кивнул, его взгляд стал более проницательным. Он понимал, что атака на Хюррем была атакой на него самого, на его авторитет. После этого инцидента, Хюррем призвала Сюмбюля.

«Сюмбюль,» – ее голос был тих, но пронзителен. – «Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. Я хочу знать все. Кто с кем говорит, кто плетет интриги, кто пытается подобраться к моим детям. Ни одна птица не должна пролететь незамеченной. Мои дети – это мой мир. И я не позволю никому навредить им.»

«Как прикажете, Султанша!» – Сюмбюль, видевший собственными глазами ее стойкость и решимость, был полон преданности. – «Моя жизнь – ваша. Я буду служить вам верой и правдой, и никто не посмеет и волоска уронить с голов ваших шехзаде!»

Хюррем знала, что путь будет долгим и опасным. Ее новый статус давал ей беспрецедентную власть, но и делал ее целью номер один. Она была матерью, и ее материнский инстинкт защиты был сильнее любого страха. Она была Султаншей, и ее амбиции были столь же безграничны, как и ее любовь к своим детям. Борьба за влияние, за безопасность, за будущее ее рода только начиналась, и Хюррем Султан была готова к ней.