Султанша. История Хюррем

Глава 53. Борьба за влияние

Тишина в дворцовых покоях, где традиционно обедали Султан Сулейман, Валиде Султан и законная супруга, была натянута до предела, словно тетива туго натянутого лука. После никяха Хюррем Султан имела полное право присутствовать на этих трапезах, но каждое ее появление было болезненным напоминанием для Валиде о нарушении вековых традиций и об унижении ее собственного статуса. Сулейман сидел во главе стола, его лицо было спокойным, но он чувствовал напряжение между двумя самыми важными женщинами в его жизни. Валиде, одетая в темные, тяжелые ткани, казалась высеченной из камня, ее лицо было выражением глубокого неодобрения. Хюррем, напротив, была одета в светлые, роскошные наряды, ее улыбка была легкой, но в глазах горел вызов. Разговор, обычно посвященный дворцовым делам или политике, сегодня был особенно острым. Валиде, намеренно игнорируя Хюррем, обратилась к сыну:

«Мой Сулейман, я получила послание из благотворительного фонда. Говорят, что некие решения, касающиеся распределения милостыни, были приняты без должного внимания к установленным правилам. Это может подорвать доверие народа.»

Она говорила о проекте, предложенном Хюррем. Сулейман повернулся к ней.

«Матушка, я сам одобрил эти решения. Хюррем Султан предложила мудрые изменения, которые позволят охватить больше нуждающихся.»

Валиде резко выпрямилась.

«Но это… это всегда было прерогативой Валиде Султан, моего сына. Это моя обязанность – управлять фондами и милостыней, чтобы ни один султанский динар не был потрачен напрасно или не по назначению.» Ее голос был полон скрытого упрека. – «Иначе, если каждый будет вмешиваться в мои дела, наступит хаос.»

Хюррем, до этого молчавшая, теперь подняла голову, ее взгляд встретился с Валиде.

«Валиде Султан, я никогда не стремилась отнять ваши обязанности. Я лишь предложила свою помощь, исходя из своего видения нужд народа. Разве помощь благотворительности – это плохо?»

«Ваше видение, Хюррем, зачастую не совпадает с вековыми устоями и порядком,» – отрезала Валиде, не удостоив ее прямым взглядом, обращаясь к Сулейману. – «Порядок и традиции – это основа нашего государства, Сулейман. Если мы начнем их нарушать, разрушится все. Мой сын, твоя сила в твоей мудрости, а не в поспешных решениях, которые диктует…»

Она запнулась, но смысл был ясен.

«Мои решения диктует только моя совесть и благо империи, матушка,» – холодно прервал Сулейман, его тон стал жестким.

Он чувствовал, что Валиде вновь пытается ограничить влияние Хюррем. На следующий день Валиде Султан предприняла более решительный шаг. Она приказала полностью изменить состав служанок в покоях Хюррем, заменив их на своих людей, которые должны были шпионить и доносить каждое ее слово. Она также попыталась лишить Хюррем доступа к определенным ресурсам гарема, которые традиционно контролировала Валиде. Когда Сюмбюль Ага пришел доложить об этом Хюррем, его лицо было полно тревоги.

«Султанша, Валиде Султан… она приказала заменить всех ваших служанок. И запретила доставлять вам самые дорогие ткани из дворцовых хранилищ. Говорит, что вы, как законная жена, должны довольствоваться тем, что есть.»

Хюррем слушала спокойно, ее губы изогнулись в тонкой улыбке.

«Пусть. Пусть они присылают своих людей. Чем больше глаз в моих покоях, тем больше людей будут свидетелями моей праведности. А что касается тканей…»

Она поднялась.

«Сюмбюль, отправляйся на рынок. И купи самые лучшие ткани, самые дорогие! Пусть весь дворец видит, что мне не нужны подачки Валиде Султан. Что мой Султан способен обеспечить меня всем, что я пожелаю.»

Истинная битва развернулась за внимание и уши Сулеймана. Валиде, пользуясь своим положением матери и возрастом, проводила с ним долгие беседы, пытаясь посеять сомнения в отношении Хюррем.

«Мой сын,» – говорила Валиде Сулейману, ее голос был полон грусти. – «Я вижу, как ты изменился. Ты стал... задумчивее. Разве ты не чувствуешь, что твой разум занят не только государственными делами, но и… интригами гарема? Это отвлекает тебя от твоих истинных обязанностей.»

«Я всегда принимаю решения, матушка, исходя из блага империи,» – отвечал Сулейман, хотя в его голосе слышалась легкая усталость. Он любил свою мать, но ее постоянные нападки на Хюррем начинали его раздражать. Валиде продолжала.

«Эта женщина… она не принесет тебе покоя, Сулейман. Она амбициозна, чрезмерно амбициозна. Она хочет все. Она не остановится, пока не займет твое сердце полностью и не вытеснит всех остальных. Она уже отняла у тебя твой покой, она внесла разлад в династию. Что будет дальше?»

«Ты не понимаешь ее, матушка. Она не стремится к хаосу, она стремится к порядку. К порядку, который обеспечит будущее моим детям,» – отвечал Сулейман, чувствуя, как внутри него растет раздражение.

Хюррем же использовала другие методы. Она не пыталась упрекать Валиде в присутствии Сулеймана. Наоборот, она подчеркивала свою преданность ему и династии. Она обсуждала с ним государственные дела, предлагала решения, которые демонстрировали ее ум и проницательность. Она была не просто любовницей, а его интеллектуальным партнером, его опорой. Она говорила о будущем их детей, о Мехмеде, который должен стать великим правителем, о необходимости укрепить его позиции. Однажды, во время ужина, когда Валиде вновь начала критиковать Хюррем косвенно, Сулейман прервал ее:

«Матушка, Хюррем Султан доказала свою преданность мне и нашей династии. Её забота о наших детях беспредельна. Я не желаю слышать более подобных упреков в её адрес. Она – моя законная жена, и её место рядом со мной, как и ваше, матушка.»

Валиде побледнела, но ничего не сказала. Она поняла, что Сулейман, ее собственный сын, встал на сторону Хюррем. Кульминация наступила, когда Валиде Султан попыталась напрямую вмешаться в управление покоями Хюррем, заявив, что она, как мать Султана, имеет право проверять все и вся. Валиде ворвалась в покои Хюррем без предупреждения, требуя отчета о расходах и действиях.