Султанша. История Хюррем

Глава 61. Укрепление позиций

После смерти Ибрагима Паши, словно гигантский дуб был вырван с корнем из земли, в структуре Османской империи образовалась огромная пустота. И в эту пустоту, шаг за шагом, твердо и уверенно, вошла Хюррем Султан. Теперь она была не просто законной женой Султана Сулеймана, не просто матерью шехзаде. Она стала самой влиятельной фигурой в империи, сразу после самого Повелителя. Утро Хюррем теперь начиналось не с личных забот, а с государственных дел. Завтрак подавался на ее террасе, где ее уже ждали Сюмбюль Ага с кипами донесений и прошений.

«Султанша, доклад из Египта о неурожае хлопка… письмо от торговцев из Каира с просьбой о снижении пошлин… прошение от шейха об открытии новой школы… и, конечно, список претендентов на пост третьего визиря,» – перечислял Сюмбюль, его голос был полон почтительного благоговения.

Хюррем внимательно слушала, ее ум работал, анализируя каждое слово. Она не просто пассивно принимала информацию, она активно управляла ею.

«Ответь торговцам, что их просьба будет рассмотрена, если они докажут свою лояльность и готовность инвестировать в новые караван-сараи. Прошение шейха одобрить, но выделить средства из фондов, которые курировал покойный Ибрагим Паша. Изучи всех претендентов на место визиря. Мне нужен человек не только умный, но и верный династии… и мне лично,» – ее голос был спокойным, но в нем звучала непреклонная власть.

Хюррем теперь имела прямое влияние на назначения в Диване. Султан Сулейман, ослабленный смертью Ибрагима и всецело доверявший своей жене, стал полагаться на ее суждения. Она не сидела в Диване лично, но ее незримое присутствие ощущалось каждым визирем. Новый Великий Визирь, Аяз Паша, был более осторожным и прагматичным. Он понимал, что путь к благосклонности Султана теперь лежал через Хюррем.

«Султанша, я подготовил отчет о предстоящей кампании в Персии,» – говорил Аяз Паша, склоняя голову во время аудиенции у Хюррем. – «Я хотел бы представить его вам до того, как представить Повелителю. Ваше мудрое суждение неоценимо.»

Хюррем брала свитки, внимательно изучала их, вносила свои предложения или замечания, которые потом обязательно доходили до Сулеймана и часто принимались. Ее подпись, а точнее ее печать, стала появляться на важных документах, касающихся внутренних дел гарема, благотворительности, а иногда и государственных финансов. В гареме власть Хюррем Султан стала абсолютной. Валиде Султан, сломленная горем и поражением, постепенно угасала. Ее влияние сошло на нет. Махидевран Султан была полностью изолирована, ее слова и действия больше не имели никакого веса. Все наложницы и служанки понимали, что их судьба теперь зависела от Хюррем. Однажды, когда одна из молодых наложниц попыталась привлечь внимание Сулеймана, Хюррем, даже не повысив голоса, отправила ее в старый дворец.

«Афифе Хатун,» – сказала Хюррем, ее взгляд был ледяным. – «Напомните всем, что в этом гареме порядок устанавливает Султан. И его законная жена. И что любые попытки нарушить этот порядок будут иметь последствия. Пусть та, что осмелилась нарушить покой Повелителя, отправится в старый дворец. Ей там будет спокойнее.»

Никто не осмелился возразить. Связь между Сулейманом и Хюррем стала еще глубже. Он не только любил ее, но и полностью доверял ее суждениям. Он видел в ней не только жену, но и партнера, который помогает ему управлять огромной империей. Его усталость от государственных дел, его горе по Ибрагиму, его желание покоя – все это вело его к тому, чтобы все больше и больше полагаться на Хюррем.

«Моя Роза, только ты понимаешь меня,» – говорил Сулейман, прижимая ее к себе. – «Твои советы всегда мудры, твои глаза видят то, что скрыто от других. Как я управлял всем этим без тебя?»

«Вы были великим правителем, мой Повелитель, всегда. Я лишь ваш инструмент, ваша верная тень, которая помогает вам увидеть яснее. Моя цель – ваше величие и благополучие нашей династии,» – отвечала Хюррем, нежно поглаживая его по волосам.

Она знала, что ее власть росла из его любви и его доверия, и она никогда не забывала об этом. Однако с этой властью пришла и огромная ответственность. Хюррем теперь понимала, что каждое ее решение, каждый ее шаг имел последствия не только для нее и ее детей, но и для всей империи. Она была не просто женой Султана, она была Султаншей, которая держала в своих руках судьбы миллионов людей. Ее сыновья – Мехмед, Селим, Баязид – теперь были в прямом фокусе. Их образование, их воспитание, их будущее – все это было на ее плечах. И она должна была быть еще более бдительной, ибо враги, хоть и притихшие, все еще существовали. Мустафа, сын Махидевран, все еще был угрозой, и его сторонники ждали своего часа. Хюррем Султан, бывшая рабыня, теперь стояла на вершине, ее тень простиралась по всему дворцу. Она была архитектором собственной судьбы и соавтором истории Османской империи, ее влияние будет ощущаться на протяжении многих веков, формируя новую эпоху – эпоху "Женского Султаната".