Султанша. История Хюррем

Глава 64. Шехзаде Мустафа

В величественном, но безжалостном мире Османской империи, где трон был единственным призом, а путь к нему часто был усыпан кровью братьев, шехзаде Мустафа был не просто старшим сыном Султана Сулеймана. Он был воплощением главной угрозы для всех амбиций Хюррем и для жизни каждого из ее детей. Мустафа был полной противоположностью ее собственным сыновьям, не только по матери, но и по положению. Он был старшим, признанным наследником, любимцем народа и янычар. Его воспитанием занимались лучшие учителя, его воинские доблести уже прославлялись. Он был идеальным шехзаде, без единого изъяна в глазах тех, кто цеплялся за старые традиции. Для Хюррем, каждый день, когда Мустафа рос, становился сильнее и влиятельнее, был днем, когда угроза для Мехмеда, Селима, Баязида и Джихангира становилась реальнее. В Османской традиции, после восшествия на трон, новый Султан часто казнил всех своих братьев, чтобы избежать междоусобиц. Хюррем знала, что Махидевран, движимая ненавистью и унижением, не успокоится, пока ее сын не взойдет на трон, и что Мустафа, будучи набожным и справедливым, но окруженным жадными советниками, может легко поддаться их влиянию и устранить всех конкурентов. Махидевран Султан, хоть и была сломлена и отстранена, вся ее жизнь теперь вращалась вокруг Мустафы. В нем она видела свою единственную надежду на месть, на возврат былого величия, на обеспечение своей старости и защиту от унижений, нанесенных Хюррем. До Хюррем доходили донесения:

«Султанша, Махидевран Султан постоянно шепчет шехзаде Мустафе, что он – истинный наследник, и что Султан Сулейман несправедлив к нему, отдавая предпочтение вашим сыновьям. Она говорит ему, что его жизнь в опасности, пока ваши шехзаде живы.»

«Она постоянно напоминает ему о ваших „колдовских чарах“, которые, якобы, ослепили Повелителя.»

Однажды Хюррем призвала Сюмбюля.

«Сюмбюль, доклады о Мустафе беспокоят меня. Его популярность растет. И Махидевран не упускает возможности настроить его против меня и моих сыновей.»

«Ваша правда, Султанша. Народ его любит. Янычары видят в нем своего лидера. Он благороден, силен, он – воплощение традиций, которым Повелитель, по их мнению, пренебрег, женившись на вас,» – ответил Сюмбюль, его голос был серьезен.

«И именно поэтому он – самая большая угроза для моих львят. Когда придет его час, он не проявит милосердия. Или его советники не позволят ему проявить его,» – взгляд Хюррем был задумчивым. – «Я должна защитить своих детей. Любой ценой. Даже если это означает…»

Она не договорила, но смысл был ясен.

«Но, Султанша, он же старший сын. Он – законный наследник. Как вы…» – Сюмбюль запнулся.

«Законный наследник, который может погибнуть в бою или от болезни, как и любой другой человек, Сюмбюль,» – Хюррем посмотрела на него холодно. – «История Османской империи написана кровью шехзаде. И я не позволю, чтобы кровь моих сыновей была пролита. Никем.»

Хюррем понимала, что прямое устранение Мустафы невозможно и будет воспринято как чудовищное злодеяние. Она должна была действовать тонко, подрывая его авторитет в глазах Султана. Хюррем начала методично сеять сомнения в лояльности Мустафы к отцу. Через своих агентов она собирала информацию о его слишком тесных связях с янычарами, о его слишком независимых решениях в своей провинции, о его словах, которые могли быть истолкованы как вызов авторитету Сулеймана.

«Мой Повелитель, я слышала, что шехзаде Мустафа очень популярен среди янычар. Они боготворят его. Это, конечно, похвально. Но… не слишком ли их преданность Мустафе затмевает их преданность вам, их Султану?» – говорила Хюррем Сулейману, словно между прочим.

Хюррем также использовала случаи, когда Мустафа проявлял свою независимость, как доказательство его потенциальной угрозы. Она знала, что Сулейман, будучи очень подозрительным к любым проявлениям неповиновения, особенно со стороны сыновей, которые могли бы восстать, будет прислушиваться к таким намекам. Однажды Мустафа без разрешения Султана принял важные решения относительно границы с Персией. Хюррем, узнав об этом, немедленно донесла до Сулеймана:

«Мой Султан, говорят, что шехзаде Мустафа проявил такую мудрость и отвагу на границе, что сам принял решение, не дожидаясь вашего приказа. Конечно, это прекрасно, что у вас такой смелый сын. Но… не слишком ли он независим в своих действиях? Разве это не опасно, когда шехзаде действует без вашего ведома?»

Параллельно Хюррем прилагала все усилия для возвышения своего старшего сына, Мехмеда. Она постоянно напоминала Сулейману о его уме, благородстве, преданности, противопоставляя его растущей «независимости» Мустафы. Мехмед был для нее главным орудием в этой борьбе. Все это сеяло зерна сомнения в сердце Сулеймана. Он любил Мустафу, гордился им, но он также был очень подозрителен. Любой шепот о том, что его сын может быть настроен против него, был для него невыносим. Хюррем умело играла на этом его страхе, подталкивая его к мысли, что Мустафа становится слишком влиятельным и опасным.

«Мой Султан, вы – лев. И ваши сыновья – львята. Но в одном прайде может быть только один вожак. Иначе будет хаос,» – говорила Хюррем, когда Сулейман сомневался. – «Защитите ваших детей. Защитите свой трон. Иногда, ради блага всей династии, приходится принимать самые тяжелые решения.»

Для Хюррем Султан, Мустафа был не просто сыном Махидевран. Он был последней, самой мощной угрозой для ее собственных детей. И она, как их мать и их самая свирепая защитница, была готова пойти на все, чтобы обеспечить их будущее, даже если это означало уничтожение сына, которого Сулейман любил больше всего. Это была самая жестокая битва, и Хюррем была готова ее выиграть, не ради себя, а ради крови, что текла в жилах ее детей.