Султанша. История Хюррем

Глава 70. Болезни и потери

Османская империя, несмотря на свое величие и могущество, была подвержена тем же бичам, что и весь мир: эпидемиям. Чума, оспа, другие болезни вспыхивали внезапно, унося тысячи жизней и сея панику. Для Хюррем Султан, обретшей безграничную власть и влияние, каждая такая вспышка становилась не просто общественной катастрофой, но и личной угрозой, нависшей над ее самой дорогой сокровищницей – ее семьей. Когда весть о вспышке чумы в Стамбуле достигла дворца, Хюррем почувствовала ледяной холод, пронзивший ее до костей. Это был враг, которого нельзя было убить мечом или перехитрить интригами. Это была угроза для ее детей, рассеянных по санджакам, и для тех, кто оставался рядом с ней в столице.

«Сюмбюль, что мы знаем о чуме?» – голос Хюррем был напряженным. – «Насколько она близка к дворцу? Какие меры принимаются?»

Сюмбюль, бледный, доложил:

«Султанша, чума свирепствует в Галате. Уже есть случаи на рынке. Лекари говорят, что она распространяется очень быстро. Люди умирают на улицах.»

Страх за детей был невыносим. Мехмед, Селим, Баязид, Джихангир – каждый в своем санджаке, каждый под угрозой.

*«Как я могу защитить их от этого невидимого врага? Как я могу быть их щитом, когда болезнь не видит ни стен, ни титулов?»* – эти мысли терзали ее.

Хюррем, не теряя ни минуты, начала действовать. Она применила весь свой авторитет и влияние. Она немедленно приказала усилить карантинные меры во дворце. Входы и выходы были строго ограничены. Все, кто входил, должны были пройти дезинфекцию. Она отменила все внешние приемы и аудиенции, кроме самых необходимых.

«Никто не должен входить во дворец, кто не абсолютно необходим!» – приказывала она евнухам и агам. – «Все фрукты, овощи, мясо – все должно быть тщательно промыто и проверено. Никаких посетителей из города!»

Ее главной заботой были сыновья. Она немедленно отправила в каждый санджак своих лучших лекарей, снабдив их лекарствами и инструкциями по гигиене и изоляции.

«Мой Мехмед,» – писала она ему в срочном письме. – «Будь осторожен. Не покидай дворец без крайней необходимости. Мой лекарь, который приедет к тебе, должен быть рядом с тобой постоянно. Не допускай никого в свои покои, кто не прошел проверку. Твоя жизнь бесценна для меня.»

Она также приказала регулярно окуривать дворцы шехзаде благовониями и очищать все помещения. Хюррем понимала, что во время эпидемии народ особенно нуждается в помощи, и это был момент для укрепления ее позиций. Она приказала открыть свои благотворительные кухни и больницы на полную мощность, чтобы обеспечить пищей и медицинской помощью тех, кто страдал.

«Пусть врачи в моих больницах работают денно и нощно. Пусть каждый, кто нуждается в помощи, получит ее. Народ не должен чувствовать себя брошенным,» – приказывала она своим управляющим. – «Это не только наш долг, но и наша защита. Благодарность народа – это стена, которую ни один враг не пробьет.»

Ее имя звучало в молитвах тысяч людей, которые находили убежище и исцеление в ее учреждениях. Сулейман, сам погруженный в государственные дела и борьбу с эпидемией в столице, видел ее неустанные усилия.

«Моя Роза, ты неустанно трудишься,» – говорил он ей, когда она приносила ему последние донесения о чуме и отчеты о ее мерах. – «Твоя забота о наших подданных поражает меня.»

«Мой Повелитель, как я могу оставаться в стороне, когда наш народ страдает?» – отвечала Хюррем, хотя ее голос был напряженным от беспокойства. – «И наши дети… они так далеко. Мое сердце неспокойно за них.»

Сулейман обнимал ее, чувствуя ее страх.

«Аллах защитит их, Хюррем. Ты сделала все возможное. Мои гонцы постоянно сообщают мне об их здоровье.»

Иногда, несмотря на все усилия, эпидемии были безжалостны. Самым тяжелым ударом стала весть о смерти Мехмеда. Это было самое страшное, что могло случиться. Ее любимый сын, ее главная надежда, ее лев, погиб не от руки врага, а от болезни. Когда гонец привез страшную весть, Хюррем рухнула на пол. Ее крик разорвал тишину дворца. Боль была невыносимой, всепоглощающей. Она потеряла часть себя, часть своего будущего.

«Мехмед… Мой сын… Нет…» – ее голос был разбит горем. – «Мой лев… Моя надежда… Как это могло случиться? Как я могла его не уберечь?!»

Она проплакала дни и ночи, не принимая пищу, не желая никого видеть. Сюмбюль, Михримах, даже Сулейман – все были бессильны перед ее горем.

«Мама, не надо так…» – Михримах пыталась ее утешить.

«Он был моим светом, Михримах! Моей причиной! Моей силой! А теперь… его нет!» – рыдала Хюррем, прижимая к себе шелковый кафтан Мехмеда.

Смерть Мехмеда стала самым сильным ударом для Хюррем, показав ей, что даже ее безграничная власть не могла защитить от всех угроз. Это было напоминание о хрупкости жизни, даже на вершине могущества. Но эта потеря также закалила ее. Она потеряла одну из своих главных надежд, но ее решимость защитить оставшихся сыновей и занять для них место на троне стала лишь сильнее, превратив ее горе в новую, еще более безжалостную силу.