Султанша. История Хюррем

Глава 74. Напряжение растет

После смерти шехзаде Мехмеда, главного наследника от законной жены, борьба за трон не просто обострилась – она стала открытой, смертельной схваткой, в которой на одной стороне стоял любимец народа Мустафа, а на другой – выжившие сыновья Хюррем Султан. Дворец Топкапы и провинции, где правили шехзаде, превратились в шахматную доску, на которой разыгрывалась партия не на жизнь, а на смерть. Мустафа, теперь старший и самый опытный шехзаде, был в глазах большинства народа и янычар единственным и бесспорным наследником. Его доблесть, его справедливость, его близость к простым людям, в отличие от воспитанных в роскоши сыновей Хюррем, делали его опасным конкурентом. Его мать, Махидевран, и его сторонники в Диване и армии, постоянно подогревали его амбиции и напоминали ему о его праве на трон. Донесения, поступавшие к Хюррем, были тревожными.

«Султанша, шехзаде Мустафа проявляет все большую независимость в своей провинции. Он принимает решения, которые традиционно относятся к ведению Великого Визиря. И его окружение… они уже называют его „наш Султан Мустафа“.»

«Янычары открыто выражают свою преданность шехзаде Мустафе. Говорят, что они ждут его на троне, как своего истинного Повелителя.»

Для Хюррем ее сыновья – Селим, Баязид и Джихангир – были ее главной целью и одновременно ее самой большой уязвимостью. Мехмеда не стало. Теперь она должна была защищать их еще усерднее, ибо их путь к трону был покрыт кровью братоубийства. Он, хоть и был старшим из оставшихся, проявлял больше интереса к удовольствиям и поэзии, чем к военному делу и управлению. Это беспокоило Хюррем.

«Селим, ты должен быть сильнее! Твои братья нуждаются в тебе! Ты – моя надежда после Мехмеда!» – увещевала она его в письмах. – «Не давай повода своим врагам усомниться в твоей силе и решимости.»

Он был воином по натуре, пылким и смелым, но его импульсивность и гордыня часто заводили его в беду. Это делало его легкой мишенью для манипуляций.

«Баязид, контролируй свой гнев! Твои враги будут использовать его против тебя!» – писала Хюррем. – «Будь терпелив и мудр. Только так ты сможешь победить в этой битве.»

Хюррем понимала, что прямое нападение на Мустафу было слишком рискованным. Она должна была действовать тонко, используя его собственные сильные стороны против него, и, что еще больнее, провоцировать разногласия между своими собственными сыновьями, чтобы выявить сильнейшего. Это была ее главная стратегия. Она методично собирала и доносила Сулейману о любом проявлении неповиновения Мустафы, его популярности среди янычар, его независимых решениях, его связях с опальными Пашами.

«Мой Повелитель,» – говорила она Сулейману, словно между прочим. – «Я слышала, что шехзаде Мустафа настолько мудр, что сам отдает приказы войскам на границе, не дожидаясь вашего согласия. Конечно, это говорит о его смелости. Но… не слишком ли это смело для шехзаде, который еще не на троне?»

Или:

«Говорят, что янычары считают Мустафу своим единственным Повелителем. Это, конечно, лишь их любовь к нему, но… разве не вам, Султан, они должны быть верны прежде всего?»

Эти слова сеяли глубокое зерно сомнения в сердце Сулеймана, который был параноидально чувствителен к любым угрозам своей власти. Он любил Мустафу, но страх мятежа и потери трона был сильнее. Самым жестоким аспектом ее стратегии было создание конкуренции между Селимом и Баязидом. Она знала, что только один может выжить, и она должна была найти сильнейшего.

«Селим, твой брат Баязид очень амбициозен. Он усердно занимается военным делом. Ты должен быть не хуже его,» – говорила она одному.

«Баязид, Селим проявляет удивительную мудрость в управлении своей провинцией. Он становится все ближе к отцу. Ты не должен отставать,» – говорила она другому.

Это приводило к постоянному соперничеству, ссорам и даже стычкам между ними, что Хюррем, хотя и тяжело переживала, считала необходимым злом для выявления сильнейшего. Под влиянием постоянных намеков Хюррем, а также собственной паранойи и страха потерять трон, Сулейман, к своему глубочайшему горю, начал видеть в Мустафе не сына, а угрозу. Донесения о его популярности, о его "независимости", о связях с теми, кто мог поднять мятеж, достигли критической точки.