Султанша. История Хюррем

Глава 75. Подготовка к решающему шагу

С момента обретения свободы и статуса законной жены, жизнь Хюррем Султан стала непрерывной борьбой за выживание своих сыновей. Шехзаде Мустафа, старший сын Сулеймана от Махидевран, был не просто конкурентом, а живым воплощением смертельной угрозы. Хюррем знала, что по закону Фатиха, после восшествия на трон, Мустафа, скорее всего, прикажет казнить всех своих братьев, чтобы обеспечить свою власть. Этот страх был постоянным фоном её существования. Время шло. Мехмед, надежда Хюррем, уже подрос и был фаворитом Сулеймана. Но Мустафа по-прежнему оставался любимцем народа и янычар, его позиции были очень сильны. До Хюррем постоянно доходили тревожные донесения:

«Султанша, янычары в провинции шехзаде Мустафы открыто называют его своим будущим Повелителем. Они боготворят его. Некоторые даже пренебрегают указами, идущими из Дивана, если они не согласованы с Мустафой.» – доложил Сюмбюль, его голос был полон беспокойства. «Махидевран Султан продолжает сеять смуту, Султанша. Она постоянно встречается с влиятельными Пашами, которые обещают свою поддержку Мустафе. Она говорит, что Сулейман Хазретлери [Его Величество] потерял рассудок под вашим влиянием.»

«Шехзаде Мустафа проявляет чрезмерную самостоятельность в своей провинции. Он принимает решения, касающиеся даже внешней политики, не дожидаясь согласия Повелителя.»

Каждое такое донесение было как удар кинжала в сердце Хюррем. Она видела, как тень Мустафы растет, нависая над ее детьми. Ночами, когда Сулейман спал рядом, Хюррем часто лежала без сна, глядя в потолок. В ее воображении рисовались страшные картины: Мехмед, Селим, Баязид, Джихангир – все они, беззащитные, лицом к лицу со своим старшим братом, исполняющим жестокий закон.

*«Нет. Нет, я не допущу этого,»* – шептала она в темноту. *«Я боролась всю свою жизнь, чтобы они жили. Я не могу позволить, чтобы их жизни были отняты.»*

Единственной, с кем Хюррем могла разделить свои самые глубокие страхи, была Михримах, ее дочь, которая уже выросла и понимала всю жестокость дворцовой борьбы.

«Михримах, я не могу спать,» – говорила Хюррем, сидя с дочерью в своих покоях поздней ночью. – «Мустафа… он становится слишком сильным. Его популярность угрожает не только трону твоего отца, но и жизням твоих братьев.»

Михримах, крепко сжав руку матери, ответила:

«Мама, отец очень любит Мехмеда. Он не допустит, чтобы Мустафа навредил ему.»

«Любовь, Михримах, в этом дворце слишком часто оказывается бессильной перед лицом власти и интриг,» – голос Хюррем был полон горечи. – «Мустафа – слишком сильный символ для тех, кто недоволен твоим отцом. И те, кто его окружают, жаждут власти. Они не остановятся ни перед чем.»

Она посмотрела на дочь.

«Ты помнишь, что случилось с дядей Мустафы, шехзаде Коркутом? И с другими братьями Султанов? Это закон. Жестокий закон. И я не могу позволить, чтобы он коснулся моих сыновей.»

Хюррем понимала, что единственный способ защитить своих детей – это убедить Сулеймана в угрозе, исходящей от Мустафы. Это была самая трудная задача, ибо он любил своего старшего сына. Она начала еще более методично собирать доказательства «нелояльности» Мустафы. Ее доверенные женщины в провинциях Мустафы теперь работали днем и ночью, донося о каждом его шаге, каждом слове, каждой встрече с влиятельными персонами. Хюррем тщательно отбирала самые тревожные донесения, те, что могли быть истолкованы как прямое неповиновение или стремление к власти. Она передавала их Сулейману через надежных Пашей или даже Сюмбюля, иногда даже напрямую, словно невзначай.

«Мой Повелитель, я получила такое тревожное донесение из провинции шехзаде Мустафы,» – говорила она Сулейману, ее лицо было полно беспокойства, а голос дрожал. – «Говорят, он начал издавать свои собственные указы, не согласуя их с Диваном. И янычары там… они будто бы считают его своим единственным Султаном. Конечно, это всего лишь слухи… но мое сердце тревожится за ваше величество.»

Она знала, что Сулейман больше всего боялся потери контроля и мятежа. Она намекала на то, что популярность Мустафы среди янычар может быть опасной, что он может стать символом для недовольных.

«Мой Повелитель, я вижу, как тяжела ваша ноша. Но иногда самые близкие могут быть самыми опасными. Если народ и армия увидят в шехзаде Мустафе будущего Султана еще при вашей жизни… это может привести к смуте. К тому, чего мы больше всего боимся.»

Хюррем знала, что ведет Сулеймана к самому тяжелому решению в его жизни. Она видела его боль, его внутренние метания. Но для нее выбор был очевиден: либо выживут ее дети, либо Мустафа. И она, как мать, не могла позволить себе проиграть эту борьбу. Каждый день, когда Мехмед, Селим, Баязид и Джихангир играли или учились, Хюррем смотрела на них, и эта картина наполняла ее решимостью. Она была их защитницей, их единственным щитом в этом безжалостном мире. И ради них она была готова пройти через все, даже через кровь. Смерть Мустафы была жестокой необходимостью, и Хюррем готовила Сулеймана к этому страшному шагу, зная, что это единственный способ обеспечить будущее ее сыновей.